Даже если не брать толстовский дом, который один стоит целого Лондона, на Рубинштейна одни из лучших проходных дворов в городе. Не такие запутанные, как на Петроградке, но со своим особым стилем и шармом. А как ты понимаешь, невозможно пройти мимо проходного двора и не заглянуть в него. Вот мы и сунулись в одну из арок рядом с Пятью Углами. Один двор, второй, третий – ты знаешь, как устроены эти лабиринты и какое особое удовольствие там потеряться. Мы кружили по чудным анфиладам и узким проходам, по дворам и подворотням и в итоге выбрались в совсем крошечный закуток, по сути – обычный световой колодец.

Мой спутник хотел пройти дальше: смотреть там было не на что, разве что на переполненный мусорный контейнер, а это не самое вдохновляющее зрелище. Но что-то заставило меня остановиться и приглядеться. Я даже не сразу поняла, за что зацепился взгляд, когда же поняла… О нет, на этот раз обошлось без воображаемых бочек с холодной водой, вывернутых мне на голову, но чувство всё равно было неприятное. Словно в метро случайно заметил человека, с которым совсем не хочется общаться, но понимаешь, что встречи не избежать.

Рядом с мусорным баком лежала груда тёмного тряпья – бесформенный ком одежды, увенчанный старой широкополой шляпой. И эту шляпу я узнала с первого взгляда, как узнала и шарф, концы которого виднелись из-под шмоток. Мне ли их не узнать?

Мой спутник снова позвал меня: мол, чего я застыла столбом и таращу глаза? Привидение, что ли, увидела? Но я даже не обернулась. В голове гудел целый рой мыслей, но все они сводились к одной – откуда здесь эти вещи?

Я же изгнала мышиного человека? По крайней мере, за два месяца я смогла себя в этом убедить. И случилось это совсем в другом дворе. Тогда каким образом…

В этот самый момент груда тряпья зашевелилась. Шляпа дёрнулась, словно её подтолкнули снизу, а под тряпками явно кто-то закопошился. И я знала, кто именно – мыши. Мыши! Но сейчас соберутся в человека и… Движение прекратилось, куча тряпья замерла.

Возможно, если бы гуляла одна, я бы просто сбежала. Но рядом топтался одноклассник, и его присутствие удержало меня, как прикованное к ноге пушечное ядро. Всё-таки есть на свете вещи посильнее страха. Чем бы я потом объяснила своё поспешное бегство? Тем, что заметила мышь на помойке? Ну-ну… Воспоминания о том, как я стала посмешищем целого двора, были ещё слишком свежи. А с фамилией Трутс в школе и без того приходится несладко – только дурак не срифмует. В общем, я не сдвинулась с места.

– Ты это видел? – прохрипела я.

– Что видел?! Где?! – захлопал глазами мой спутник.

Я не стала тратить время на объяснения. Быстро огляделась. Метлы рядом не оказалось, но из мусорного бака торчала старая детская лыжа. Как оружие я бы предпочла лыжную палку с острым наконечником, но выбирать не приходилось. К вящему ужасу моего спутника – он явно не ожидал, что я начну шарить по помойкам, – я вытащила лыжу из бака и острым загнутым концом принялась ворошить кучу тряпья. Где-то с третьей попытки мне удалась подцепить шляпу, я отбросила её в сторону И…

О нет. Я не закричала, хотя по всем законам жанра мне и полагалось завизжать как поросёнок, ужаленный пчелой. Но я смогла сдержаться. Если и вскрикнула, то не громко.

Зато мой спутник оказался куда эмоциональнее. Он выпучил глаза, как камбала, открыл рот – тоже как камбала, пару раз булькнул, опять-таки – как камбала, и, наконец, отчётливо произнёс:

– Вот чёрт! Это что ещё за хрень?!

Более идиотского вопроса я, пожалуй, и не знаю. Я смерила его взглядом и ответила:

– Мыши.

Ну, разумеется, там были мыши, кто же ещё? Штук шесть или семь, я не считала. Самые обыкновенные мыши – маленькие, не больше пальца, светло-серые, они копошились в неком подобии гнезда из тряпок и тихо попискивали. Я не сразу догадалась, почему они не пытаются убежать, и только когда пригляделась повнимательнее, все встало на свои места. Они не могли: их тонкие голые хвосты крепко переплелись между собой, затянулись в узел. Мыши дёргались, пытаясь одновременно бежать во всех направлениях, но, мешая друг другу, не могли даже сдвинуться с места. Я могла бы сказать, что это выглядело мерзко, и не погрешить против истины, но в тот момент почувствовала совсем иное – не отвращение, но жалость.

– Фу, блин! Какая гадость! – громко сказал мой спутник и шагнул вперёд.

Я сразу поняла, что он собирается сделать, большого ума тут не требовалось. Он уже занёс ногу – у него были отличные панковские ботинки из «Кастл-Рока» с толстой подошвой, я и сама мечтала о таких же…

Я не мешкала и секунды. Даже не задумывалась о том, что делаю, – развернулась и со всей дури огрела его лыжей по голове. Плоской стороной, конечно, так что удар получился так себе, но цели своей он достиг. Мой спутник пошатнулся и отшатнулся, а глаза его чуть не выкатились из орбит.