– Су Анасы! Сколько можно торчать в душе? Я два часа жду! Каждый день одно и то же! Сколько можно?!

Шум воды не прекратился, и Ведьма, ругаясь под нос, принялась щёлкать выключателем, чтобы если не выгнать Су Анасы из ванной, то хотя бы сделать её пребывание там менее комфортным. Это сработало – вода стихла, и спустя несколько минут дверь открылась.

– Зачем сразу кричать? – Су Анасы смахнула с голубоватых чешуек на плечах капли и недовольно посмотрела на Ведьму круглыми рыбьими глазами. С длинных белоснежных волос лилась на паркет в коридоре вода. Домовой был бы в бешенстве.

– Ты не одна тут живёшь! – гаркнула Ведьма и, проскочив в ванную, хлопнула дверью, да так сильно, что с неё посыпалась краска.

Су Анасы озадаченно заморгала и повернулась к остальным:

– Чего это она с утра пораньше беснуется?

– По делу беснуется, между прочим, – цыкнул Кощей. – Сколько можно ванну занимать в самом деле? Скоро плесень заведётся, а ведь мы её в том году еле вытравили. Вон вам Нева, Фонтанка рядышком – купайтесь, сколько влезет.

– Ты воду там видел? – Су Анасы потуже затянула пояс халата и села на свободный стул. Из её комнаты тут же прискакали двое весёлых мальчишек, таких же беловолосых и покрытых чешуёй, и взобрались к матери на колени. Су Анасы поцеловала каждого в лоб и продолжила: – У меня от этой воды чешуя сыпется. Я после купания как будто не дух воды, а мавка дохлая. Ужас, а не вода! Как можно было до такого реки довести?

Из комнаты выбежал третий мальчишка. Два брата тут же соскочили с колен матери, все трое с визгами и хохотом умчались играть во двор. Су Анасы вздохнула.

– Мин арыдым [2] …

Достав из кармана халата гребень, она принялась расчёсывать влажные волосы.

– Раз в реках вода плохая, может, экологам позвонить? – спросил Вампир, возвращаясь к теме.

Су Асасы отмахнулась:

– И что они сделают, эти экологи? Походят, поохают – и ничего не изменится.

– Ну а кому в таких случаях звонят? – Вампир почесал подбородок. Вопрос его заинтересовал. – Чтобы приняли меры?

– Звони не звони, толку никакого. – Гребень путался в волосах, не мог отыскать дорожку в снежных прядях. – Люди всё испортили, изгадили. На природу наплевали, на прошлое наплевали и на будущее тоже. Я ещё помню времена, когда в Волге жила, всё же было иначе. Чешуя блестела, силы хватало берега развести, и люди знали, что со мной шутки плохи.

Вампир рассеянно поджал губы и вернулся к ноутбуку. Су Анасы любила вспоминать прошлое. Любила сидеть на кухне, расчёсывать свои длинные волосы гребнем из прошлой жизни и вспоминать-вспоминать-вспоминать. Голос её убаюкивал, сливался с шорохом дождя и обещал, что вчера всё будет хорошо.

– Барыта этэнгнгэ, – вторил мелодии её голоса Сах иччи. Жмурился, как кот, Кощей, поднося ко рту кружку со сказками.

Ведьма привыкла засыпать под скрип Лешего в соседней комнате. Днём он работал дворником, а ночью страдал бессонницей, поэтому часто сидел под тусклой лампой над письменным столом, пил разбавленный компотом коньяк, что-то писал – что-то, что никому и никогда не показывал, – и задумчиво скрипел корнями, которые уже много лет не чуяли под собой земли.

Теперь Леший не скрипел.

Ведьма не могла заснуть. И места себе найти не могла.

Она долго ворочалась с боку на бок. Пятнадцать метров комнаты вдруг стали тесными, душными, совершенно чужими. По потолку изредка прокатывался, будто напоминая о том, что мир всё ещё существует, свет фар проезжающих мимо автомобилей. В эти мгновения тени от лепнины на стенах становились длинными, пугающими. Они тянулись к Ведьме и что-то шептали, но та никак не могла разобрать что.

Ведьма встала с постели, сунула отчего-то замёрзшие ноги в тапки и выскользнула из комнаты.

В коридоре было темно и тихо. Только паркет поскрипывал под ногами, выдавая намерения Ведьмы, но она не собиралась отступать. Остановилась перед дверью Лешего. Помявшись, все-таки повернула дверную ручку и шагнула в темноту.

Комната Лешего – такая же маленькая, как и у самой Ведьмы, – оказалась почти пустой. Только письменный стол у окна и обросший грибами пень, что служил Лешему стулом. Не было ни кровати, ни шкафа, ни одежды.

«Как странно, – подумала Ведьма. – Интересно, здесь всегда так было или всё исчезло вместе с Лешим?»

Прикрыв за собой дверь, Ведьма подошла к письменному столу и открыла единственный ящик. В столе лежала бумажная папка, заботливо перетянутая джутом. Надеясь, что содержимое папки поможет понять, куда запропастился Леший, Ведьма развязала узел.

В папке оказалась увесистая стопка листов. На первом значилось: «Непокорённый Лес». Это был роман. Большой, светлый, смелый роман, который Леший писал каждую ночь и который каждое утро заботливо прятал обратно в ящик стола. С необъяснимым замиранием сердца Ведьма пролистала стопку – страницы были пусты. А когда она вложила листы обратно в папку, исчезло и название. Исчез лес, исчез Леший, исчез его труд и всякое воспоминание о нём. По спине Ведьмы пробежал холодок. Чутьё подсказывало: то, что забрало Лешего, ещё вернётся.