— Платье… слишком облегает мою попу?

— Едва ли, — говорит Джиджи, усмехаясь. — Оно идеально. Теперь я просто убеждаюсь, чтобы все это увидели.

Нервно сглотнув, я смотрю обратно на своё отражение — тёмно-зелёная ткань, мягкая и эластичная, облегает каждый изгиб моего тела. — Окей.

— Иди снимай, — говорит Джиджи, отстраняясь.

Я вхожу в её гардеробную и снимаю платье, поражаясь одному лишь количеству окружающей меня одежды. Джиджи говорит, что у неё столько дизайнерских образцов и забракованных вещей, что она не знает, что с ними делать, и всё определённо выглядит так, даже после того, как она с Шарли прошлись и выбрали одежду для меня. Примерив варианты и определившись, что нравится, я получила эластичный чёрный комбинезон для пятничного мероприятия, несколько красочных сарафанов для будущего ношения и вот эту тёмно-зелёную вещицу для вечеринки после мероприятия, которая после небольших подгонок должна идеально подойти.

— Не одевайся, — кричит Джиджи из комнаты, где я уже слышу стрёкот швейной машинки. — Просто прихвати там халат. Подшив подола займёт несколько минут, и когда закончу, я снова дам тебе примерить.

Я оглядываюсь по сторонам, нахожу халат из бледно-персикового шёлка, покрытый алыми розами и тёмно-зелёными лианами, и накидываю его на себя. Пояска нет, так что я запахиваю его на себе, затем выхожу, скрестив руки на талии.

Джиджи окидывает меня повторным взглядом, отвлёкшись от швейной машинки.

— Ооо, мне нравится, как он на тебе смотрится! Забирай.

— Я… нет, — глядя на ткань, я качаю головой. — Я не могу забрать это у тебя.

— Пожалуйста, возьми, — говорит Шарли. — У неё столько вещей, что гардероб скоро лопнет по швам.

Джиджи бросает на Шарли притворно хмурый взгляд, затем вновь улыбается мне.

— Он не будет носиться. Цвета мне не идут, а тебе определённо к лицу. Возьми себе. Но сначала… — она встаёт и приподнимает платье. — Снова примерь это.

Надев платье обратно, я стою перед зеркалом. Джиджи всего на несколько сантиметров ниже меня, и у неё мой размер обуви, так что я надела её бежевые туфельки на небольшом каблуке, и они каким-то чудом не сжимают мои пальцы ног. Я смотрю на своё отражение и морщусь.

— Очень много обнажённой кожи.

— Прекрасной кожи, — говорит Джиджи. — Веснушки сейчас очень в тренде.

Шарли склоняет голову набок, изучая меня.

— Ты выглядишь так, будто тебе дискомфортно. А мы этого не хотим.

— Подожди! — Джиджи хватает халат из персикового шёлка и надевает на меня.

— Но это же халат, — говорю я ей.

Джиджи улыбается.

— Это не халат, милая. Это накидка. И она сюда идеально подходит. Можешь в итоге снять её, если в итоге почувствуешь себя комфортно и будешь готова обнажиться посильнее, или же можешь носить её весь вечер. Ты в любом случае будешь выглядеть сексуально и дерзко.

Я смотрю на своё отражение, проникаясь увиденным. У платья глубокий вырез, но я не могу похвастаться большой грудью, так что ткань просто лежит на моей груди и открывает лишь намёк на ложбинку, что меня устраивает. С шёлковой накидкой, прикрывающей плечи и руки, я чувствую себя более расслабленной — слегка выхожу за пределы зоны комфорта, но не слишком.

Я замечаю хмурое лицо Шарли в отражении и озадаченно смотрю на неё.

— Ты выглядишь изумительно, — говорит мне Джиджи. — И теперь ты и чувствуешь себя удивительно, верно?

Я киваю, и улыбка одерживает победу.

— Да, верно.

Джиджи шлёпает Шарли по плечу.

— Вот видишь, Мисс Солнышко. Порадуйся за неё.

Шарли хмурится ещё сильнее. Даже странно видеть мою вечно счастливую подругу такой недовольной.

— Ты выглядишь на миллион баксов, — говорит она, встречаясь со мной взглядом. — И я рада за тебя.

— Так почему ты хмуришься? — спрашивает Джиджи.

Шарли делает шаг назад и снова скрещивает руки на груди.

— Она вот-вот пойдёт танцевать с дьяволом. Вот это меня ни капельки не радует.

***

Я нервничаю, когда следующим утром вхожу в дом Рена и Фрэнки. Мне давно пора поговорить об этом с братом, а я этого избегала. Потому что брат, которому я доверяла самые непростые свои правды, теперь оказывается братом, которому я собираюсь практически соврать.

Я изо всех сил постараюсь быть максимально честной.

Должно быть, Фрэнки ещё спит, потому что я вижу лишь макушку Рена через раздвижные стеклянные двери, ведущие на их террасу. Сделав кружку кофе с молоком, я выхожу на террасу и нахожу своего брата сидящим на шезлонге и закинувшим ноги на перила, пока он смотрит на океан и Паццу, которая носится по песку, гоняясь за своим мячиком. Он оборачивается через плечо и улыбается, затем встаёт, чтобы обнять меня.

— Привет, Зигс.

— Привет, Рен, — после нашего приветственного объятия я опускаюсь на шезлонг рядом с ним и сажусь со скрещенными ногами.

Пацца взбегает по ступеням ко мне, мокрая от солёной воды, бросает мячик к моим ногам и счастливо пыхтит. Я хорошенько чешу ей за ушами, затем, когда она опять подхватывает мяч, я забираю игрушку из её рта и кидаю обратно на песок.

— Итак.

Рен смотрит в мою сторону и улыбается.

— Итак.

— Я, ээ… возможно, переманила твоего друга.