— А ты выглядишь как бл*дская богиня. А теперь пошли.

***

Зигги улыбается, ведя машину, но по мере нашего приближения к катку улыбка всё сильнее напоминает гримасу.

— Итак, ээ… — она откашливается. — Как мы планируем себя вести?

— Просто будь собой. Отчитывай меня, когда я это заслужу, улыбайся своей фантастической улыбкой, а я буду рядом, изо всех сил стараясь не быть мудаком. Мы скажем людям, что дружим, и будем вести себя дружелюбно. Вот и всё.

Она вздыхает.

— Просто это первый раз, когда у нас будет живая аудитория, не считая Кохлера. Я не хочу выдать нас или допустить ошибку. Я знаю, что мы на самом деле не друзья, но больше никто не знает. Мы должны убедиться, что так и останется.

«Мы на самом деле не друзья».

Эти слова не должны ощущаться как удар под дых, но ощущаются. Я стараюсь продышаться, крутя кольца на пальцах.

— Откуда это взялось? — спрашиваю я. — Мы до сих пор справлялись. И сегодня тоже справимся.

— Групповые собрания для меня — совершенно другая история, Себастьян. Это хаос; это противоречит закономерностям и предсказуемости, а я в человеческом взаимодействии склонна сильно опираться на закономерности и предсказуемость.

— Что ты имеешь в виду?

Зигги косится в зеркало бокового вида, после чего перестраивается в полосу обгона.

— Рен рассказывал тебе… обо мне?

— Что ты имеешь в виду? — я хмурюсь. — Типа, личные вещи? Нет. Лишь забавные семейные истории.

— Ясно, — она кивает. — Потому что я, ээ… не знала, упоминал ли он, что у меня аутизм.

Я моргаю, хмуро уставившись на неё. Я мало что знаю про аутизм, у меня не было личного опыта с такими людьми в моей жизни.

— Нет, — говорю я наконец. — Не упоминал.

Зигги зажимает губы между зубами.

— Что ж, он у меня есть.

— Ты можешь… объяснить это мне? Чтобы я мог понять? Такое можно спрашивать?

Она кивает, затем медленно и долго выдыхает.

— Да, нормально. И я могу, — после небольшой паузы она говорит: — У меня много социальной тревожности, потому что люди… странные для меня, страннее чем для кого-то вроде тебя, если только ты не нейроотличный. Мне не стоило предполагать.

(Нейроотличными людьми или нейродивергентами называют людей с неврологическими состояниями, влияющими на их восприятие мира, например, аутизм, СДВГ, дислексия, диспраксия, синдром Туретта и др. Люди, не имеющие таких состояний, называются нейротипичными, — прим.)

Я качаю головой.

— Я не нейроотличный, по крайней мере, насколько я знаю.

Она кивает, глядя на дорогу.

— Значит… когда ты встречаешься с кем-то, тебе легче прочесть невербальные признаки, уловить их тон, прочесть между строк, что они говорят, вникать и понимать их. Более того, кому-то вроде тебя это наверняка изумительно даётся. Ты очень… харизматичный с людьми.

— Манипулятивный, ты хотела сказать.

Она пожимает плечами.

— Я не настолько хорошо тебя знаю, чтобы говорить такое, Себастьян. Я не планирую укорять тебя в том, что против тебя говорит мир.

Моё сердце гулко ударяет в груди.

— Почему нет?

Зигги опять на мгновение притихает, теребя губу зубами, а потом наконец говорит.

— Потому что я верю, что все мы заслуживаем шанса быть увиденными такими, какие мы есть в настоящем, а не такими, какими мы были в прошлом. Потому что я верю, что пусть ты не можешь переписать прошлые главы жизни, у тебя есть каждый момент настоящего, чтобы сделать что-то новое, что-то лучшее. И я держусь за надежду, что любой, кто захочет, сумеет превратить свою жизнь в такую историю, которой сможет гордиться.

Я смотрю на неё, проводя костяшками пальцев по своим губам и паникуя.

Я никогда в жизни не хотел так верить в чьи-то убеждения. Я никогда так не хотел поцеловать кого-либо. Я хочу сказать ей свернуть на обочину, перетащить её через консоль, усадить к себе на колени и изучить каждый уголок этого мягкого сладкого ротика. Я хочу впитывать и вдыхать то, что внутри этой женщины, что электризует воздух и пробуждает в моём атрофированном, застывшем сердце желание расти, теплеть, исцеляться и наполняться вещами, которыми оно не наполнялось уже так давно.

Но всё не так. Зигги не хочет этого, не заслуживает этого, а я дал обещание — себе, её брату и по-своему ей — что я не наврежу ей, что я её уберегу.

И проклятье, в кои-то веки я собираюсь сдержать слово. Я поступлю правильно.

Даже если это меня погубит.

Глава 13. Зигги

Плейлист: Ingrid Michaelson — Over The Rainbow

— Что ж, — Себастьян откашливается, проводя костяшками пальцев по губам и глядя в окно. — Надеюсь, ты веришь в это не только в отношении других людей.