Эрик кивнул. Он начал что-то говорить, обвел взглядом лица тех, кто все еще толпился вокруг, затем махнул рукой в сторону. Джульетта передала свою рацию Рафу и пошла следом.

Отойдя на несколько шагов, Эрик оглянулся и махнул ей рукой. А потом еще дальше. Пока они не оказались в дальнем конце хвостохранилища, где покачивалась и мерцала самая последняя лампочка.

"Я слышал, что говорят некоторые из них, - сказал Эрик. "Просто хочу, чтобы ты знала, что это крысиное дерьмо, ладно?"

Джульетта в замешательстве сморщила лицо. Эрик глубоко вздохнул, посмотрел на своих рабочих вдалеке. "Моя жена работала в один-двадцатый, когда это произошло. Все вокруг бежали вверх, и как бы ей ни хотелось присоединиться к ним, она направилась прямо сюда, к нашим детям. Она была единственной на своем уровне, кто добрался. Она сражалась с огромной толпой, чтобы добраться сюда. Люди вели себя как сумасшедшие".

Джульетта сжала его руку. "Я рада, что она выжила". Она смотрела, как в глазах Эрика блестят висячие огоньки.

"Черт возьми, Джулс, послушай, что скажу. Сегодня утром я проснулся на ржавом листе листовой стали, у меня болит шея, с чем я, возможно, буду жить до конца своих дней, двое чертовых детей спят на мне, как на матрасе, а моя задница онемела от холода..."

Джульетта рассмеялась.

"- Но Лесли лежит и смотрит на меня. Как будто она давно за мной наблюдает. А моя жена смотрит вокруг нас на эту ржавую дыру и говорит, что слава Богу, что у нас есть это место, куда мы можем приехать".

Джульетта отвернулась и вытерла глаза. Эрик схватил ее за руку и заставил повернуться к нему лицом. Он не собирался позволить ей так отступить.

"Она ненавидела этот раскоп. Ненавидела. Ненавидела, что я работаю во вторую смену, ненавидела за то, что я сучил ножками и стонал из-за стоек, которые ты заставлял меня тянуть, из-за того, что мы сделали с номером шесть. Ненавидела, потому что ненавидела. Ты понимаешь?"

Джульетта кивнула.

"Теперь я знаю, в каком положении мы находимся, не хуже других. Не думаю, что у нас что-то получится с этим очередным раскопом, но это даст нам возможность чем-то заняться, пока не придет наше время. А пока я буду просыпаться с болью рядом с женщиной, которую люблю, и, если повезет, делать то же самое на следующее утро, и каждое из них - это подарок. Это не ад. Это то, что приходит раньше. И ты дала нам это".

Джульетта вытерла слезы со щек. Какая-то часть ее ненавидела себя за то, что плачет перед ним. Другая часть хотела броситься ему на шею и зарыдать. В тот момент она скучала по Лукасу сильнее, чем считала себя способной.

"Я не знаю, что за дурацкое поручение ты собираешься выполнить, но ты возьмешь все, что тебе нужно. Если это означает, что мне придется еще копать голыми руками, то так тому и быть. Ты достанешь этих ублюдков. Я хочу видеть их в аду к тому времени, как сам туда попаду".

48

Джульетта нашла своего отца в импровизированной клинике, которую он устроил в очищенном и проржавевшем складском помещении. Рэйли, электрик второй смены на девятом месяце беременности, лежала на подстилке, рядом с ней находился ее муж, и оба они держали руки на ее животе. Джульетта обратила внимание на эту пару и поняла, что их ребенок будет первым - возможно, в истории, - который родится в другой бункерной шахте, чем его родители. Этот ребенок никогда не узнает сверкающую Механику, в которой они работали и жили, никогда не пойдет на базар послушать музыку или посмотреть спектакль, может быть, никогда не взглянет на функционирующий экран, чтобы узнать внешний мир. А если это будет девочка, то ей грозит опасность завести собственных детей, как это сделала Ханна, и некому будет подсказать ей обратное.

"Ты отправляешься?" спросил отец Джульетты.

Она кивнула. "Просто пришла попрощаться".

"Ты так говоришь, как будто я тебя больше никогда не увижу. Я приеду проведать детей, как только разберусь с делами. Как только у нас появится новый ребенок". Он улыбнулся Рейли и ее мужу.

"Пока просто прощайте", - сказала Джульетта. Она взяла с остальных клятву не рассказывать никому, особенно Корт и ее отцу, о том, что она задумала. Обнимая отца, она старалась, чтобы руки не выдали ее.

"И чтобы ты знал, - сказала она ему, отпуская руки, - эти дети - самое близкое, что у меня когда-либо будет, - это мои собственные дети. Поэтому, когда меня не будет рядом, если сможешь помочь Соло... Иногда мне кажется, что он самый большой ребенок из всех".

"Смогу. И я знаю. И мне жаль Маркуса. Я виню себя".

"Не надо, папа. Пожалуйста, не надо. Просто... присмотри за ними, когда я буду слишком занята. Ты же знаешь, как я могу ввязаться в какой-нибудь дурацкий проект".