— Все пора! Пути назад нет. — Она уже не помнила, когда раздался выстрел. Марианне показалось что она промахнулась. Она нажала на курок повторно и ответом ей былa жгучая боль и кровавый туман, поплывший перед глазами. Рука ее подломилась и странно дернувшись, с простреленной грудью женщина повалилась на свою жертву.

А на пороге застыла маленькая девочка, она уже давно стояла рядом, но боялась подойти. "А вдруг еще мама накажет потом, что помешала, хотя нет, мама у нее добрая-предобрая". Девочка подбежала к упавшей женщине и стала трясти:

— Мама, мамочка, хватит притворятся, вставай, игра закончилась, вставай, мамочка! Для ребенка все кажется игрой, даже если на его глазах совершают преступление…соседи слышали душераздирающие крики и вызвали полицию…

Дело было яснее ясного, скоро закончилось следствие и прошел суд. У Павла не было оправдывающих обстоятельств. Факты говорили в пользу двойного убийства. Нa почве ревности. Поскольку сперма, найденная во рту убитой принадлежала второй жертве. Павел молча выслушал приговор, ему нечего было возразить, он был вдребезги пьян и ничего не помнил, так и заявил на суде.

Викочку сдали в детский дом. Она осталась одна на белом свете.

Почему приходит несчастье в дом? Никто не знает, никто не желает видеть эту мерзость, под названием беда, но она сама не приходит. Любые слова оправдания не пересилят эмоций и чувств, вызвавших преступление, а беда приходит вместе с ним за руку, как родная сестра. Ее никто не звал в дом, но она почему-то приходит. Но только тогда, когда человек преступает законы морали и порядочности. Кто сказал, что человек — венец природы? Человек это зверь, одетый в костюм знаний. Когда его захлестывают чувства он становится одним из зверей, нет хуже! Самым мерзким существом на свете! Плачьте березки и тополя за окном, плачьте елочки. Рук, которые вас посадили уже нет. У людей нет корней, почвы окружающей их место жительства. Это и мешает им понять, что нельзя портить почву на которой ты живешь, иначе погибнут и корни. Люди — не деревья. В этом и их беда.

А Игнат выжил. Судьба берегла его для новых страданий, а как же иначе воспринимать всю его жизнь. Есть люди неудачники. Но ничего так просто не бывает. Это видимо жизнь их наказывает за греховные мысли и нечестные поступки. Будь чистым, люби людей и тебя будет хранить воля Божья. Не ищи обмана. Жизнь даст тебе отстрочку, время чтобы одуматься, а потом отплатит жестоко, без снисхождения. И не будет пощады тому, кто презирает людей и идет на поводу у своих преступных желаний и низких мыслей. Да, Игнат выжил, чтобы страдать. Он, казалось, навсегда остался прикованным к инвалидной коляске. Пуля пущенная Марианной была продолжением руки Насти, которая хотела увлечь его за собой. Причина нашла свое следствие.

Эпилог

Бывают периоды в жизни, когда мир взрывается, а события следуют с калейдоскопической скоростью. Но иногда видимых событий почти и нет. Все происходит в душах людей. И взрывы сверхновых, которые казалось, способны снести тысячи звезд со своего места и унести куда-то далеко в другую галактику, люди выдерживают с титанической волей и в душе растет гордость за человека, способного на такие перегрузки. В этой главе, последней главе книги и будет, читатель, такой сгусток душевных потрясений. Выдержишь ли ты, как выдержали его главные герои? Не сбежишь ли трусливо, боясь сильных всплесков чувств, способных сбить с ног, как гиганская волна цунами?

1

Прошел год после последних событий. Иным людям кажется, что они несчастные, что все неприятности мира сваливаются на них одновременно. Аж! Нет! Все наоборот! Хотя судьба и бросает их на "передовую", как выразились бы в армии, но они чудом выживают. Хранит их рок вездесущий, правда не лишает себя удовольствия поиздеваться порой над человеком, но ведь главное — результат. Опять Ванька-встанька выкарабкался!

И называют их везунчиками. Игнат по-видимому происходил из этой касты непотопляемых.

В больнице одна из медсестер, которые за ним ухаживали так к нему привязалась, что когда он выписался, женщина, то ли от жалости к инвалиду, то ли еще от чего, стала приходила после работы к нему каждый день. Вначале это была обязаловка, специальный послеоперационный сервис. Она осматривала его заживающую рану, перебинтовывала, а потом уже делала то, что не входило в ее прямые обязанности — стала приносить еду, готовить, стирать. Игнат вежливо благодарил и понимал, что он ей нравится. Но кому нужен инвалид, который даже на костылях не ходит, а почти прикован к кровати, на которой только способен поворачиваться, чтобы пролежней не было? Для него было теперь даже проблемой сходить в туалет. Взял платную сиделку, но той надоело горшки носить. Как только Игнат стал с горем пополам добираться до туалета, передвигаясь со стула на стул, сам, она сбежала. Но выздоравливающий много над собой работал и все таки встал с инвалидной коляски. Перешел на костыли. Для кого-то это одно и тоже со стороны, но не для человека, который ощущает, что в состоянии передвигаться самостоятельно, пусть и с муками. Две большие разницы. Но это будет потом, а способствовало выздоровлению одно обстоятельство.

По иронии судьбы незваную гостью звали Настя. Но Игнат никогда не обращался к ней по имени. Он говорил — моя спасительница. Постепенно обращение "моя спасительница" из его уст незаметно трансформировалось в "моя королева".

Насте-медсестре было и приятно и обидно. Она влюбилась всерьез и надолго. Но беда в том, что была то она замужем. И ребенок, который обожал папу.

Игнат все понимал и однажды, когда раскрасневшаяся и запыхавшаяся от бега по лестнице на 7 этаж женщина (в тот день лифт не работал) протянула ему свежую газету и помчалась, задыхаясь, к холодильнику, чтобы положить туда палку колбасы и сыр, навещаемый подумал: "Хватит!" Он уже поломал одну судьбу. Нельзя разрушать семейное счастье и делать несчастными три человека.