– Денис, ты со мной пойдешь.– приказал Глум.

Вместе с Глумом мы добрались до правления колхоза. К моему немалому удивлению в кабинете нас встретил тот самый пожилой полковник, только одет был уже в гражданскую одежду.

– Здравствуйте Лакудин, присядьте!– как-то неожиданно мягко обратился он ко мне.

После чего, Сергей Петрович, так его звали, долго и обстоятельно расспрашивал меня о городе, о моей довоенной жизни, о семье, о том какие у меня отношения с сослуживцами. Что я думаю о своем командире ( Глум на тот момент ушел куда то ). В конце этой беседы, я получил задание, Первое. По настоящему серьезное боевое задание.

Суть его заключалась в следующем, сбор сведений о враге. Сергей Петрович очень подробно инструктировал меня о том, как и под каким предлогом я должен появиться у себя дома. Я заучивал и пересказывал легенду о дальних родственниках в деревне, где я и перезимовал. И еще очень много информации.

С первой водной переправой меня должны были забросить в город. Гордость и ощущение собственной значимости так и переполняли меня. Жаль, что нельзя было поделиться с друзьями-однополчанами, все думали что я работаю писарем при штабе. Жизнь в Невельском более или менее стала напоминать армейскую ту, что я видел в городе перед вторжение американцев. Бойцы тренировались, оттачивали боевое мастерство, трудились на хоз. работах, несли службу в нарядах. Пьяных и праздно шатающихся партизан было очень мало. Кроме того постоянно формировались небольшие конные и пешие отряды, которые на несколько дней уходили в тайгу, в дозор. Для защиты от мародеров.

Два месяца пролетели как то незаметно. Постоянно, работа, боевая учеба занимали все мое время. Только в субботу после бани, в клубе устраивали дискотеку. Крепкие деревенские танцевали с парнями из Сопротивления, часто из за этого возникали драки с местными.

Настало время. В маленькой лодчонке, ночью, расталкивая багром последние льдины, мы переправились на большую землю. Там меня ждала конная повозка с кучером. Затем целый день тряски в скрипучей повозке. К наступлению темноты мы еще не доехали до окрестностей города километров десять, но вместо ожидаемого отдыха, кучер велел мне добираться до места пешком, дал подробные инструкции как обойти блок посты американцев и как добраться до конспиративной квартиры, которая, к моему изумлению находилась в секторе частной застройки, Шанхай так мы называли этот район. Так или иначе мне предстояло в потемках пробираться тропками через предместья, которые и в мирное время наводили ужас на жителей центра. А теперь кишели мародерами.

На свое счастье, я благополучно дошел до частного сектора, где находилась конспиративная квартира. Хозяева, очень милые пожилые люди, накормили меня, отвели место для ночлега. Утром, со свежими силами, я направился к себе домой. Точнее в ту, пятиэтажку в которой мы с мамой жили до оккупации и до моего бегства на мопеде.

Город поражал меня изменениями: совершенно пустые улицы, горы мусора прямо на проезжей части, сгоревшие, перевернутые и просто брошенные автомобили. Многоэтажные дома с пустыми глазницами выбитых окон. Самое странное было отсутствие людей. В некоторых домах закопченные стены и балконы свидетельствовали о недавних пожарах, которые никто не тушил, по всей видимости. Лязг гусениц, на соседней улице привлек мое внимание, видимо американский патруль. Я на всякий случай спрятался в рядом стоящий дом здесь, когда-то был магазин, сейчас только осколки стекла витрины говорили об этом. В темноте помещения, какое то движение привлекло мое внимание. Когда глаза привыкли к мраку, я разглядел кучу тряпья копошащуюся в углу.

Только я подошел ближе, из кучи донеслось:

– Нет! Не убивайте меня, у меня ничего нет.– голос был настолько слабый Что невозможно было определить, мужчине он принадлежит или женщине.

Примерно через пол часа, когда Саша покончил с куском копченого сала из моих запасов ( я нес маме гостинцы, копченое мясо, сало, вяленую рыбу, деревенский сыр, немного меда и кедровые орешки ) Наевшись, Саша смог говорить, он рассказал о том что в каменной части города почто никого не осталось, весь народ бежал в окрестные деревни, что я и так знал. Немного людей осталось в частном секторе, это там где я ночевал, « Частники » иногда подкармливали Сашу, за нехитрые услуги по хозяйству. Еще, народ обжил ГСК (гаражно-строительные кооперативы), которых было достаточно много по периметру города. А так же, много людей, по слухам, обитало на дачах. Садово-огороднические товарищества в избытке окружали город. Но Саша так далеко не добирался. Самое страшное, по мнению моего собеседника, голодные банды мародеров, рыскающие в округе. Американцы засели на территории бывшей воинской части, там заняли ангары и казармы для своих нужд. Окружили свою базу бетонными укреплениями и блок постами. И из своих нор меньше чем взводом не выбирались. Судя по всему, у них были достаточно серьезные проблемы со снабжением. Попыток мобилизовать людей для строительства и восстановления, больше не было. Солдаты занимались лишь тем что, охраняли аэропорт, ГЭС и некоторые крупные объекты, и самих себя конечно. До местного населения, мародеров и других бед им дела не было.

Самого Сашку несколько дней назад ранил в ногу, какой то ублюдок из банды, просто так ради прикола. Я бегло осмотрел рану завязанную грязными обмотками. Специфический запах ударил в ноздри. У Сашки началась гангрена. Если ничего не сделать, жить ему оставалось несколько дней. И я сейчас ничем не мог помочь ему. Чувство тревоги поселилось у меня в груди, ком встал в горле. С этим ощущением я продолжил путь в свой бывший дом.

Придя на знакомую улицу, я обомлел, «пятина» в которой мы с мамой жили, была полностью выгоревшей, даже подъездная дверь отсутствовала, лестничная клетка на третий этаж была частично разрушена взрывом, наверное.

Нашу с мамой квартиру я не узнал, черные стены, пепел вместо пола и пустые проемы окон. Как в тумане, я выбирался на улицу. Побрел в соседний двор, там жил Рыжий. Даже слабенькая надежда увидеть старого друга и тетю Олю, его маму, не оправдалась. Правда, в их квартире не было пожара. Однако, уныние и запустение царили между бетонными стенами. На улице раздался, явно не уместный для мертвого города, звук. Какие то вооруженные люди шли к дому, где я находился. Я спрятался за дверью встроенного в стену шкафа. Надеясь, что меня не заметили. Незнакомцы, их было двое, целенаправленно шли в квартиру Рыжего. Один, с охотничьим ружьем, сразу прошел на кухню, а второй в гостиную. Там я на столе оставил вещмешок с припасами. Мне стало обидно, не для этих мародеров я тащил из-за «моря» еду, в принципе я справился бы с тем мужичком, что схватил мешок. Он выглядел изможденным и ростом был пониже меня. Рукоять охотничьего ножа в руке, внушала уверенность в своих силах.

В следующее мгновение, бандит прервал мои размышления. Он вынул пистолет, взвел его и направился в мою сторону. Нельзя было медлить. Я, как на «автомате», резко распахнул дверцу шкафа и метнул нож в силуэт врага, в дверном проеме. Клинок с мерзким чавканьем вошел в тело по самую рукоять. Еще до того как убитый осел на пол, я в один прыжок подскочил к нему. Вырвал свой мешок и подхватил пистолет из ослабевшей руки бандита. Затем коридор, лестница и я уже бегу по улице. Выстрелов в спину не последовало.