Рысь заржал, а вот Берендей побелел от злости. Афигеть. Нет, ну я прекрасно знаю гишпанский, но грандом там так вот запросто не стать… Опаньки. У нас же есть ценное приобретение – Фаренго.

Граф-доктор долго не отпирался, старый честный человек, да и выговориться, наверное, хотелось. Как выяснилось после недолгого разговора, Прозоров поймал его случайно, когда проверял все сведения по такого рода экспериментам ещё служа в Шлиссельбурге консультантом. Статья Фаренго в научном журнале, ложный донос, и Службой охраны было слеплено из ничего весомое дело об измене. Итог: или смерть в казематах Петропавловки или присяга на службу. Фаренго был не из пугливых, все же гранд Гишпани, а не пёс поганый, но у него была семья. А жизнь родных тебе людей всегда перевешивает твою собственную. Если ты не моральный урод, конечно же. Так он и стал "абсолютом" Прозорова. Чёрт, дворянство точно вырождается, мочить таких Прозоровых не перемочить.

Но к самому Фаренго вопросов не было. Чести своей он не потерял, хоть и стал, по сути, рабом. После быстрой проверки Берендеем, выяснилось, что он ни разу не участвовал в чём-то криминальном или просто бесчеловечном. Врач-фанатик, но без закидонов – типа цель оправдывает средства. И он согласился помочь в моей легализации, представив меня своим сыном. Граф Фаренго… Звучит неплохо, теперь дело только за Гримёром и Вжиком.

Деньги? Берендей всё же дал часть. После того, как на него наехала Лика, а наехала она конкретно. Мстислав Игоревич даже пожаловался Лёне, что я плохо влияю на его дочь. Дал он триста тысяч, но не от жадности, а попросту больше у него налички не было. Он все же ещё и бизнесмен, деньги в обороте, их так просто не вывести. Двести тысяч дала… Таисия. Неожиданно, правда? Да ещё и намекнула, что ребёнка с моей фамилией связывать не будет. Дурочка не знала, что я уже в курсе, что никакого ребёнка нет и не будет. Ну если только сама где-нибудь не нагуляет. Дружба с Константином Борисовичем дорогого стоит, а уж он-то доктор от бога, сразу определил, что Тайка лжёт, причём неумело. Диагностические амулеты великое изобретение, а уж они-то у Борисыча всегда при себе имелись. Вот такие вот дела за день до дня рождения моей любимой. Весело, блин. А завтра… днюха Лики и моя новая операция. Интересно, какую харю мне Гримёр сделает? Я только-только к этой привык.

– Привет, Тая, – мы с Рысью заявились в "Ад", и увидев девушку на привычном ресепшене, я натянул на лицо улыбку.

Надеюсь дружелюбную. Всё же она нашла где-то аж двести тысяч. Хотелось бы узнать где. Правда отдать их ей так скоро, как мне хочется, я не смогу. Не очень-то мне хотелось брать у неё деньги, предчувствуя, что расплачиваться за этот "подарок" мне придётся вовсе не ими. Но на этом настояла Лика, да и времени искать деньги у меня не было. Берендей помог, чем смог, а Синельников вообще хотел сделать сбор среди гвардии, за что я его чуть не послал подальше. Не хватало мне ещё у своих же людей побираться. Позорище.

В бордель мы пришли не просто ради визита вежливости, а потому что внезапно проявился Греков, который и предложил нам встретиться именно тут. Тайка проводила нас в комнату на третьем этаже, где нас с Рысью уже ждал сам Греков и его сотоварищ – барон Даманский, главный аналитик СБИ.

– Как поживает Илья Андреевич? – вместо приветствия спросил Греков.

– Нормально поживает. Пока нормально, – отозвался я, усаживаясь на краешек глубокого кресла.

– Княжич, он неплохой руководитель и печётся о делах Империи, постарайтесь не пороть горячку, решая его судьбу, – сказал Даманский, усаживаясь напротив меня.

Рысь молча встал за моей спиной, а Греков остался стоять у двери.

– Решать не мне, барон, я не глава рода. Очнётся мать, тогда и будем… или пороть или казнить.

В ответ барон только хмыкнул и махнул рукой в сторону Грекова:

– Ну, Серый… ты начнёшь или я?

Я мгновенно напрягся и тут же почувствовал, что Рысь исчез. Сработал наработанный совместными приключениями рефлекс – даже не глядя на него я научился понимать, что Рысь во мне, а значит он раздвоил сознание.

– Линки, не делай, пожалуйста, ничего, о чём бы потом пожалел. Мы ведь поговорить пришли, причём с выгодой для тебя. Вылезай на свет божий.

– Мне и тут пока хорошо, – раздался голос Рыси откуда-то сбоку.

– Ну как знаешь. Тогда послушай наше предложение – мы дадим тебе информацию по Шлиссельбургу. Не всю, естественно, а только то, что сумели в своё время накопать. Секретность там запредельная и даже нашей Службе добыть хоть что-то было неимоверно трудно.

– Взамен что? – тут же раздался голос Рыси уже из другого угла комнаты.

– От тебя? Ну может мелкую услугу в будущем, – подал свой голос Даманский.

– Я на заказ никого убивать не буду.

Греков тихо хохотнул:

– С этим и мы неплохо справляемся. Ну как, согласен?

Через пару секунд Рысь проявился за спиной Грекова и склонившись к его уху, произнёс:

– Согласен.

Греков подпрыгнул от неожиданности, мгновенно развернувшись лицом к Рыси.

– Твою мать… Я только после ранения, мне сердце надо беречь.

– Нет там у тебя сердца, барон. Иначе бы ты был уже мёртв, – широко улыбнулся Рысь в ответ, – Подозреваю, что у тебя какая-то аномалия?

– Да, транспозиция органов [1], – не стал отпираться Греков, – Полная.

Лёня присвистнул от удивления.

– Век живи – век учись. Теперь всегда буду работать клинком в шею, а не в сердце.

– Держите, княжич, – Даманский достал из внутреннего кармана свёрнутые трубкой листы бумаги, и протянул их мне, – Это всё, что у нас есть по Шлиссельбургу.

Не глядя бумаги, я засунул их в карман куртки и вопросительно взглянул на Рысь:

– Нас тут больше ничего не задерживает? Мне ещё хотелось бы с одной знакомой перекинуться парой фраз.

Намёк на Таю понял не только он, но и Греков.