— Это её новый парень? А как же тот милый официант? — нарушив молчание спросила она у Серены. Ей уже стало привычно, что с Жанной постоянно кто-то знакомился. Флирт, казалось, был её обычным образом жизни.

— Муж, — улыбаясь ответила женщина.

На секунду Вита замялась, но решила продолжить, — Не знала, что она замужем…

— Замужем. И совершенно счастлива в браке, спокойно ответила Сири.

Какое-то время женщины провели с тишине. Вита задумчиво разглядывала сверкающие пузырьки в своём бокале.

— Осуждаешь её? — спросила Серена.

— Нет…просто не понимаю,–замялась Вита.

— Не понимаешь, как можно быть счастливой в замужестве и при этом спать с другими мужчинами?

Знаешь, милая, на самом деле мы все уникальные создания, и нет универсального рецепта счастья для всех. Жанна замужем уже давно. И не всегда её брак приносил ей радость. Они с мужем всегда любили друг друга. И семью решили создать по обоюдному желанию. Но всё оказалось не так, как они ожидали. Её муж Пётр, был жутким бабником. Жанна тоже отличалась любвеобильностью до замужества. Первые годы, она хранила верность, даже зная, что он постоянно ей изменял. Терпела долго…Пока однажды не попала с нервным срывом в клинику. Восстановление было долгим и тяжёлым. Ей было трудно смириться и с изменами мужа, и со своими нереализованными желаниям. Тогда они решили разойтись и попробовать жить отдельно. Долгожданная свобода оказалось не совсем тем, что ей было нужно, да и ему тоже. Друг без друга им оказалось и вовсе невыносимо. Сложная ситуация. Когда и вместе плохо и по отдельности. Вообще они были идеальной парой практически во всем. Общие интересы, взаимная любовь, страсть, быт, отношение к жизни всё складывалось, как маленькие кусочки пазла в единое гармоничное полотно. Всё, кроме одного. Ни ему, ни ей было не достаточно одного партнёра.

Прожив около года отдельно, они снова сошлись. Поговорив по душам, Жанна и Пётр, решили просто принять друг друга такими, какие они есть, с их особенностями и причудами. То что их объединяло, оказалось гораздо более ценным для них, чем традиционная моногамность. В сексе они выбрали формат свободных отношений, который устроил их обоих. И вот уже лет десять живут в полном взаимопонимании.

Ночная прохлада окутывала с ног до головы, заставляя тело покрывать мурашками. Девушки накинув пледы на плечи, брели по песчаному пляжу к своим домикам. Каждая думая о чем-то своём. Серена хорошо чувствовала людей, поэтому решила дать Вите время, чтобы переварить услышанное. Было видно, что девушке сложно вписать в рамки своего видения мира, тот жизненный сценарий, о котором ей сегодня удалось услышать. Внутренняя борьба между традиционными устоями и свободой выбора отражалась на её поджатых губах.

— Ты считаешь это правильным? — обратилась она к Серене.

— Правильным для кого, девочка моя? Я понимаю, о чём ты. Ценности и мораль. Так ведь? Ты знаешь, все это очень относительно. В разные времена и у разных народов эти нормы морали сильно отличались друг от друга. Взять хотя бы многоженство, которое процветает до сих пор во многих странах. Для нас, с тобой, как женщин принадлежащих больше к европейской традиции, это кажется не допустимым. Но для большинства девочек, воспитанных в той культуре, это воспринимается, как нечто естественное. Счастливы они от этого или нет, это другой вопрос. Но то, что в их мире это социальная норма, с которой мало кто готов спорить — это факт. А если взять африканские племена, то некоторые их обычаи и вовсе способны повергнуть нас в ужас. А ведь люди так живут веками. Нет смысла спорить с культурой, она лишь отражает удобное мировоззрения большинства. Традиции нужны для поддержания культурной идентичности. Но, если человек осознает, что его мировосприятие не вписываются более в рамки общепринятого, он не должен себя ломать.

Милая, каждый из нас живёт свою жизнь. И мне кажется глупым, подстраивать её под чужое видение мира. Мы все очень разные. Для кого-то правильно одно, для кого-то другое. Единственный критерий, который должен соблюдаться — это не причинение вреда себе и окружающим.

Они ведь никому не мешают жить. Двое взрослых людей просто сделали тот выбор, который им обоим приносит радость. Они свободны и счастливы. В их семье полное доверие и взаимопонимание. Стоило оно того? Для меня очевидно, что да. Понимали ли они, что их образ жизни вызовет осуждение со стороны общества? Конечно. Но им оказалось важнее собственное счастье, нежели мнение других.

Подойдёт ли такой сценарий тебе или мне — большой вопрос. Скорее нет, чем да. Но ведь в этом и суть. Уметь жить собственную жизнь, не навязывая свои правила никому. Это про уважение. И к себе, и к миру.

Вита так и не смогла уснуть той ночью. Мысли непрерывным потоком, текли в её голове, унося сознание то в прошлое, то в будущее. Она больше всего на свете боялась предательства. До остолбенения, до леденящего пота, стекающего липкими струйками по спине.

Впервые Ви столкнулась с этим чувством внутреннего замирания, когда отец их бросил и ушёл из семьи. Ей не хотелось вникать в это, проще было назвать его предателем и вычеркнуть из жизни навсегда. Теперь же, попрошествии стольких лет, окунаясь в омут прошлого она пыталась понять, а была ли у нее семья? Были ли счастливы её родители?

Те отношения, которые девушка наблюдала в своем детстве, даже отдаленно не были похожи на молчаливый, трепетный диалог Жанны и Петра, свидетельницей которого ей пришлось стать несколько часов назад. То что вызвало в ней сначала странные эмоции неприятия и непонимания, сейчас не казалось уже таким уж ненормальным. Гораздо более неправильно теперь выглядели те, отношения, где не было понимания и уважения к чувствам друг друга. Она никогда не видела ни грамма нежности между матерью и отцом, ни йоты желания и интереса. Эти домашние беседы скорее были похожи на деловые переговоры, где обсуждались лишь обязательства сторон.

В тусклых вспышках воспоминаний, которые казалось почти стёрлись за прошедшие годы, она видела образ папы. Он пытался разговаривать с мамой. Пытался не раз. Она же всегда уходила от этих разговоров. Дела были важнее. Был ли он счастлив? А она? Но отец хотя-бы пробовал найти в этой голой, холодной геометрии их быта, какие-то краски.

Сейчас то, что раньше казалось в глазах Виты безоговорочным предательством, начинало выглядеть совсем иначе. Матери всегда было плевать, кто и что чувствует. В её лексиконе не было слова «счастье», зато было слово «долг». Этот факт почему-то не злил Виолетту, скорее вызывал жалость. Как и ее семья в целом. И ведь таких много.