Тут я с ним был полностью согласен. Те, кто по жизни близко с тяжелой гусеничной техникой не имел, обычно плохо представляют себе, насколько нежной и капризной бывает эта грозная с виду штука. В кино, компьютерных играх и рекламных роликах танки бодро давят все подряд, сносят любые преграды и так далее. На практике же такие покатушки закончатся если не на первой раздавленной тачке, так на десятой. Даже инженерный отвал не сильно поможет. А перетягивать гуснянку даже без всяких зараженных то еще удовольствие.

— По воде, как мы теперь знаем, тоже не очень.

— Но ведь у нас почти получилось! — возразила Зарипова. — Если выждать и еще раз попытаться…

— Фигня у нас получилась, — вздохнул я. — Сунулись бы еще дальше, вообще никто бы не вернулся. Мы вон ботана вашего еле вытащили, расстрелялись почти в ноль.

Напоминать про наблюдателей на крышах я не стал. В конце концов, они в этот раз никак себя не проявили. «Сами, все сами»…

— И что же тогда остается? Земля закрыта, вода, получается, закрыта. Воздух?

— Прилетит к нам волшебник в голубом вертолете! — насмешливо продекламировал Белый. — Вот уж на эту тарахтелку точно со всего города сбегутся, чтобы им вкусняшек скинули…

— А если с парашютами прыгнуть? — встряла Юлька. — Я один раз прыгала… Не сама, с инструктором в связке. Стра-ашно было просто ужас как. Летишь, летишь быстрее собственного визга, земля уже рядом, а этот гад все никак парашют не открывает.

— Парашюты не вариант, — уверенно сообщила Зарипова. — Прорабатывали, но решили отказаться. Транспортник могут сбить, как и вертолет. ПЗРК у них точно есть, были случаи. К тому же, чтобы высадиться в нужной точке, нужны специальные парашютные системы.

— И что, в Пскове таких парашютов нет? — вспылил Белый. — Давайте без лапши на уши! Я еще помню всякие репортажи про десантников, которые р-раз — и прямо в нужную точку. Летающие крылья всякие, дельтапланы, прочая хрень…

— Было такое… — неохотно подтвердила Зарипова. — Но сейчас там все сложно.

— Сложно что? — недоверчиво переспросил Белый. — А-а, понял. Дать на это дерьмо нормальный спецназ. Дело же пропащее, так что шлём кого не жалко. Парашюты, самолеты… понацеплять воздушных шариков, как Винни-пуху в мультике и путь летят себе куда…

Он вдруг осекся, мотнул головой, схватил кружку пива, осушил её в два глотка и размаху опустил на стол.

— Блин горелый, а это же тема!

— Ты про пиво?

— Нет, блин, про шарики! Точнее, про шар, воздушный, которые здоровые. Я на таком как-то летал, там парень, что с горелкой орудует, хвалился, что может летать не хуже вертолета, если прогноз погоды внимательно смотреть. И не соврал, четыре часа летали, а приземлились ровно на поле, рядом с которым уже бусик их стоял. При том, что шар здоровый был, корзина человек на двадцать…

— Ну-ка, ну-ка…

Как и когда подошел Калуга, я не слышал. И никто, похоже, не услышал. Конечно, разговор, прибой, ветер в соснах и прочее, но все равно — неприятно. Не люблю, когда рядом кто-то неожиданно возникает.

— Что ты там про воздушный шар такое рассказывал? Давай-ка подробнее, с деталями.

По лицу Белого явственно читалось: «Бля, лучше бы я на Винни-пухе тормознул»…

Белый и Микки

Плохому танцору…

— А можно мне к Микки…

Передо мной стоял Бубенчиков, корча виноватую рожу, как нашкодивший школьник, и переминаясь с ноги на ногу.

Я быстро оглянулся, убедился, что нас никто не видит, взял ботана в захват и утащил за угол домика.

— Зачем, что вы делаете… — возмутился Бубенчиков, но я его прижал к стене и воткнул предплечье под подбородок.

Дождался пока ботан захрипит, а потом дал ему вздохнуть и ласково поинтересовался.

— Ты совсем дебил? Или прикидываешься?

— П-прикидываюсь… — признался, стуча зубами паренек. — Все равно не помогает. Почему-то у всех всегда горячее желание меня побить.

— Тьфу ты, — я сплюнул и совсем ослабил захват. — Ну куда ты лезешь? Мало тебе? Микки не такая как все, она особенная. Следующий раз обязательно убьет.

— Не убьет, — убежденно мотнул головой Бубенчиков. — Она сейчас словно во сне, а когда проснется — станет нормальной.

— Ты еще и психиатр? — я невольно улыбнулся. — Гений, бля…

— Просто много читал, — смутился Бубенчиков. — У нее травма. Психологическая.