– Деревня.

– Своя?

– Я не завистливый - чужая не приснится.

– Что не завистливый - знаю.
– Сырцов сунул руки в карманы галифе, задумчиво прошелся по хате.
– крестьян у тебя много было?

– Двести душ.

– И все, значит, в достатке жили?

– Кроме пьяниц и бездельников - все.

Не зная, что возразить, Сырцов насупился, губы сложились в резкую складку суровой злобы.

– Ладно, ты хоть и барин, но кровь в тебе наша, красная, но ведь и другие были, кровопийцы, которые, значит, с крестьянина семь шкур драли. Были?

– Были, - согласился Дольников.

– Ну вот, - мгновенно повеселел Сырцов.
– Поэтому мы вас и пропалываем.
– И, уже улыбаясь, закончил: - Сорняк с корнем вырывать надо. Иначе огород пропадет.

– Он у вас так и так пропадет.
– Дольников встал, плеснул в стакан горячего чая и, сделав глоток, неторопливо закурил.
– Чего глаза вытаращил?

– Жду, значит, объяснений.

– Пожалуйста. Ваш лозунг: земля - крестьянам, заводы и фабрики рабочим, так?

– Так.

– Ну а если директор дерьмо попадется, ворюга и кровопийца, как ты говоришь, что тогда?

– Нового, значит, выберем.

– У вас не выбирают, а назначают.

– Кто?

– Ленин с Троцким.

– Ты Ленина не трогай! Я его речь на вокзале слышал... Деловой мужик, правильный!

– А Троцкий?

– В этом, значит, я немного сомневаюсь - кровь

чужая.

– Зря, Феденька. За такие слова тебя к стенке поставят!

– Кто?
– Коротко стриженная голова Сырцова в торчащими красными ушами быстро нагнулась, и он стал похож на волка, изготовившегося к последнему,

смертельному для жертвы прыжку.
– Ты, что ль?

– Троцкий!
– Дольников сбросил рубашку и выбежал на улицу, на мороз: каждое утро он докрасна растирался снегом.

"А почему я должен скрывать свои мысли? Мишка, мать его за ногу, белогвардейский офицер, и тот лепит правду-матку в глаза, а я, комиссар, вынужден молчать!Почему?
– Сырцов закусил губы, мрачно задумался.
– Почему я не имею права на критику? Что он, пуп земли, этот Троцкий? Ну грамотный, ну говорить умеет, но и я

ведь не лыком шит, придет время - выучусь..."

– Разрешите, товарищ командир?

Сырцов обернулся, увидел веселое, круглое, как яблоко, лицо командира разведки Петра Лысенкова и сам повеселел, воспрянул духом.

– Чего лыбишься, весточку хорошую принес?

– Достали мы их, командир, в двенадцати верстах отюда сидят, в Селе Ближние Лиски.

– Молодец, Петро!
– сказал Сырцов, доставая карту.
– Как тебе это удалось?

– Они сами себя выдали - выслали разъезд, очевидно, тоже на разведку. А мы его засекли и сховались. Когда они проехали, я двоих послал за ними, чтобы, значит, но упустить из виду, а сам быстренько смотался до села... Там они! Своими глазами видел!

– А разъезд?

– В лесочке перед станцией притаились. Выжидают чего-то.

– Кликни начштаба. Он на задворках, физкультуру отрабатывает.

Когда вошел Дольников, Сырцов сидел за столом, низко склонившись над картой.

– Мишка, вот где гады засели!
– Корявый указательный палец с прокуренным до йодистой желтизны ногтем твердо уперся в маленький черный кружочек, коими отмечались небольшие населенные пункты.
– Теперь мы их точно достанем, не уйдут!

– Так это ж моя деревня!
– охнул Дольников.
– Я здесь детство провел.

Сырцов захлопал в недоумении глазами.
– Так тебе действительно сон снился?

– А ты не поверил?

– Думал, дурью маешься.- Сырцов удовлетворенно потер ладонью о ладонь.
– Значит, ты здесь каждую тропку знаешь?

– И кустик, и камушек.

– Отлично! Показывай, как мы их брать будем!

– С флангов.
– Дольников натянул рубаху.
– Ты ударишь слева, а я справа.

– А часовые?

– Сними, Только без шума. И первыми пусти тачанки... Если кто и успеет из хат выскочить, то сразу под пулеметный огонь попадет.

– А разъезд?
– спросил Лысенков.

– Какой разъезд?
– не понял Дольников.

– Ихний разъезд возле станции в лесочке сидит.

– А нехай сидит, - расхохотался Сырцов.
– Мы, значит, сделаем вид, что не знаем, что они там сидят. Пройдем мимо, и все. Подымай полк!

– Есть, подымать полк!
– И Лысенко кубарем выкатился за дверь.

x x x

– Есаул, кавалерья прет!

Задорожный вскинул бинокль и обомлел: от станции на рысях шел эскадрон.

– Откуда они взялись?
– растерянно пробормотал он, всматриваясь и удивляясь стройности и четкости походного марша красной конницы.