Это было все, что там было написано. Ни поздравления с Рождеством, ни приветствия. Нет, просто откровенное требование. Это не предвещало ничего хорошего. Я должна была быть счастлива, что она написала мне. Этого ведь я и хотела, не так ли?

Не так ли?

Я посмотрела на коробку от «Tiffany», лежащую на столике рядом с диваном. У этой проблемы было простое решение. Если она хотела, чтобы я вышла замуж — если это было необходимо, чтобы спасти мою сестру от слишком раннего брака, — Бенедикт женился бы на мне.

Я всегда это знала.

Так же, как знала, что он влюблен в меня уже несколько столетий. Что причина, по которой он делал вид, что ненавидит меня, заключалась в том, что он никак не мог смириться с моей почти помолвкой с Джулианом. Если бы он только знал правду, что бы он тогда чувствовал?

Но главный вопрос заключался в том, смогу ли я это сделать? Дело было не в том, что Бенедикт плохо выглядел. Он был невероятно привлекателен в политическом смысле. И что с того, что его волосы были слишком идеально уложены, кожа слишком ухожена, а улыбка всегда наготове? Он обычно был приятным парнем, несмотря на то, что именно он без предупреждения подверг моих лучших друзей Второму Обряду.

Но все это не было истинной причиной, по которой я не могла серьезно думать об этом. Я прекрасно понимала, почему меня воротит от мысли выйти замуж, особенно за Бенедикта. Но прошло почти два столетия с тех пор, как я утратила эту причину. Почему бы просто не покончить с этим?

Я сглотнула и перекинула ноги через край дивана. Сделать это сейчас или подождать, пока я поговорю с мамой? Она не будет возражать против него. Даже если технически он не был рожден вампиром, его обратили чистокровные родители и провели соответствующие Обряды. Это делало его такой же достойной партией, как и Джулиан. Почти.

Мои ноги покачивались, слегка касаясь пальцами пола, пока я размышляла. Возможно, она будет не в восторге от этого брака, но, может, лучше не давать ей права голоса. Кто знает, на каких вампиров она положила глаз? Что, если она потребует, чтобы я вышла замуж за какого-нибудь случайного чистокровного?

Лучше не оставлять ей выбора.

Я глубоко вздохнула и поднялась на ноги. Я успела сделать всего один шаг, как в дверях появилась Тея, по щекам которой текли слезы. Она жестом указала на входную дверь. Вот и весь мой план. По крайней мере, Бенедикт никуда не собирался уходить.

Я вышла из комнаты. Сабина была слишком занята, любуясь чем-то блестящим, что подарил ей Доминик, а мальчики были пьяны. Никто даже не заметил, как я ускользнула.

Я нашла Тею в холле. Она обнимала себя руками. Все мои переживания по поводу Бенедикта, семьи и брака исчезли, когда я взглянула на нее. Я бросилась к ней.

— Что случилось?

— Моя мама, — сказала она хриплым голосом. — Она у Мордикума.

— Что? — Я покачала головой. Было ясно, что для нее это стало новостью. — Как ты узнала?

— Камилла, — прошептала она.

У меня внутри все сжалось. Было время, когда Камилла была самой доброй женщиной из всех, кого я знала. Нежной. Милой. Даже несмотря на то, что в ней была доля страсти Руссо. А сейчас? Она была лисой в курятнике.

— Ей нельзя доверять, — категорично заявила я. Я все еще не понимала, почему семья так легко отнеслась к ее возвращению. Конечно, мы с Джулианом были не единственными, кто увидел незнакомку вместо его сестры. — Она лжет.

— Это не так, — заявила Камилла, присоединившись к нам.

Я проигнорировала ее и обняла Тею за плечи.

— Чего ты хочешь?

— Я хочу выбраться отсюда, пока не сошла с ума, — сказала она тихим голосом.

— А Джулиан?

Она вздрогнула, и я поняла, что не стоит выпытывать у нее дополнительную информацию. Если он знал, то почему не сказал ей? Почему не сказал мне?

— Неприятности в Парадейсосе, — произнесла нараспев Камилла.

Внутри меня что-то оборвалось, и я резко повернулась к ней.

— Заткнись, мать твою.

Улыбка Камиллы померкла, и она отступила от меня.

— Жаклин, я…

— Мне на самом деле насрать, — сказала я ей. — Я не знаю, почему ты вернулась сюда. Я не знаю, почему ты играешь в игры со своей семьей.

— Если бы ты хоть немного представляла, что они со мной сделали, — прошипела она.

— Я догадываюсь, и ничто из этого не оправдывает твоего поведения. — Она выглядела так, будто я дала ей пощечину, но я не получила от этого никакого удовольствия. Мне нравилось доставать Сабину или говорить Джулиану все как есть, но когда дело касалось Камиллы, единственной эмоцией, которую я испытывала, было изнеможение.