— Вот дерьмо, — пробормотала Тея.

— Видимо, он до сих пор не понял, — добавил я.

— Бенедикт, тебе не следовало … — Жаклин ошеломленно покачала головой, глядя на нераспечатанную коробку.

— Это был мой помощник, — пожал он плечами, но в его словах сквозила ложь. Тем не менее он продолжил. — Я даже не знаю, что там.

Она молча подняла крышку. Мгновение спустя она достала изящное серебряное ожерелье с единственным маленьким бриллиантом. Она подняла на него глаза, и на ее щеках выступил румянец.

— Спасибо. Оно чудесное.

Он кивнул, но Себастьян громко пожаловался:

— Надеюсь, никто не купил мне модное дерьмо.

Оказалось, что Себастьян достался Торену. Он порылся в своем подарке и достал футболку «Metallica».

— Это винтаж? — с восторгом спросил он, расправляя ее.

— Получил в 84-м, — коротко ответил Торен. Трудно было представить его на таком шумном концерте.

Вручение подарков продолжалось. Себастьян купил Лисандру очень старую и очень дорогую бутылку виски, и тот сразу же открыл ее. Я не сомневался, что бутылка закончится еще до ужина. Подарок Лисандра нашему отцу был более сентиментальным. На одних из раскопок под Римом он нашел несколько керамических изделий.

— Их следует выставить в музее? — спросила Тея, глядя, как Доминик вертит их в руках с отстраненным видом.

Вероятно, они принадлежали ему пару тысяч лет назад.

Она хихикнула, заслужив укоризненный взгляд Сабины. Но гнев моей матери был недолгим, когда она открыла подарок Жаклин.

— Это потрясающе, — восхитилась она, демонстрируя изящные, искусно выполненные ножны.

Жаклин пожала плечами.

— Вампир делает их в Венеции. У него есть секретная мастерская за одной из туристических лавок-ловушек с масками.

По крайней мере, она не включила в комплект клинок.

Доминик взял небольшой сверток, не удосужившись взглянуть на бирку, и с легкой улыбкой протянул его Камилле.

— Ничего особенного.

В его голосе безошибочно угадывались эмоции, и он быстро отвернулся, когда она сорвала бумагу. Но когда она подняла крышку, то лишь уставилась в коробку. На мгновение все замолчали.

— Мне очень жаль, — наконец сказал Доминик. — Это была плохая идея. Я просто подумал…

— Ты сохранил ее, — оборвала его Камилла, доставая из коробки глиняную куклу.

— Конечно, — мягко ответил он.

Я вспомнил тот день, когда он привез эту куклу домой из поездки в Германию, когда нам было всего несколько сотен лет. Я смеялся и называл ее детской, но Камилле она очень понравилась. За последующие столетия куклы стали более реалистичными, и пока я боролся с трудностями своего подросткового возраста, она оставалась дома и коллекционировала их. Но эта кукла всегда была для нее особенной. Она оставалась в ее комнате до того дня, когда она вышла замуж за Уильяма и покинула дом.

— Спасибо. — Она прижала ее к себе.

В груди у меня заныло, и только через мгновение я понял, что это не моя боль. Опустив взгляд, я увидел, что глаза Теи полны слез, и понял, о чем она думает: когда Камилле позволят увидеть ее детей?

Хотелось бы мне знать ответ. Более того, я хотел бы верить, что это хорошая идея — подпускать ее к ним.

Через мгновение Камилла осторожно положила куклу обратно в коробку и подняла глаза.

— Там подарок для Джулиана.

Доминик взял тот, на который она указала, и передал его мне.

— Боюсь, что он не такой продуманный, — сказала она, когда я убрал руку с плеч Теи, чтобы открыть его.

Внутри я обнаружил пару золотых запонок.

— Я подумала, что ты сможешь надеть их на свадьбу. — В ее голосе не было насмешки — ни коварства, ни злых намерений.

Я кивнул в знак благодарности.

— Обязательно. — Я прочистил горло и жестом указал на простые белые коробки, которые принесли мы с Теей. — Это для Бенедикта и Торена.

Рядом со мной Тея съежилась, и я понял, что она думает о том, какими скромными должны казаться наши подарки по сравнению с теми грандиозными жестами, которые сделали все остальные.

Мой отец передал им коробки. Они переглянулись, когда развязали простые бечевки, которыми мы их перевязали. Бенедикт открыл свой первым и удивленно моргнул. Торен выглядел восхищенным.

— Печенье? — спросил Бенедикт, глядя на нас.

— У вас уже все есть, — сухо ответил я, чем заслужил еще один удар локтем в ребро от своей пары.

— Мы их сами испекли, — сказала она с легкой дрожью в голосе.

— Вместе? — Бенедикт выглядел еще более потрясенным.

— Там нет яда, — заверил я его, добавив: — Тея не позволила бы мне.