Прежде чем Леофсиг смог ответить, кто-то бросил камень, который пролетел в считанных дюймах от головы Бривибаса и разбился о побеленную стену позади него. Вслед за камнем раздался крик: “Убирайся отсюда, жалкий, вонючий каунианец! Я надеюсь, альгарвейцы поймают тебя и выбьют из тебя фарш”.

Взгляд, которым Бривибас наградил хриплого фортвежца, должен был оставить его дымиться на улице, как драконий огонь. Когда этого не произошло, Бривибас повернулся обратно к Леофсигу. “Возможно, в конце концов, ты права”, - тихо сказал он. “Моя благодарность за то, что ты мне рассказала”. Он поспешил прочь, его плечи ссутулились, как будто он ожидал ударов, которые с большой вероятностью могли обрушиться на них.

Могло быть и хуже, пронеслось в голове Леофсига, пока он шел к своему дому. Если бы кузен Сидрок наткнулся на них, например, все могло быть гораздо хуже. Но Сидрок был в отъезде, тренировался в бригаде Плегмунда с другими вегийцами, достаточно безумными, чтобы хотеть сражаться за Алгарве. Или если бы Бривибас пришел в дом и поговорил с дядей Хенгистом, отцом Сидрока ... О, неприятные возможности имели мало пределов.

Когда Леофсиг постучал в дверь, Хенгист открыл ее. “Привет, мальчик”, - сказал он, когда Леофсиг вошел. Леофсиг был выше его и толще в плечах, но, казалось, не замечал этого.

“Привет”, - коротко сказал Леофсиг. Он не возражал, чтобы его отец и мать думали о нем как о ребенке; его раздражало, когда дядя Хенгист делал это. Леофсиг прошел мимо брата своего отца в дом.

Закрывая и запирая на засов дверь, Хенгист сказал: “Альгарвейцы снова наступают на Ункерлант, теперь этого нельзя отрицать”.

“Ура”, - сказал Леофсиг, не останавливаясь. Если бы все альгарвейцы в мире переехали в Ункерлант и были там убиты, это бы его вполне устроило. Но Хенгист, как и Сидрок, продолжал находить причины не так сильно ненавидеть захватчиков. Леофсиг думал, это потому, что рыжеволосые были сильными, и его дядя и двоюродный брат хотели, чтобы они тоже были сильными.

Теперь, однако, у Хенгиста появилась новая причина думать хорошо или не очень о людях короля Мезенцио: “Пока альгарвейцы продвигаются вперед, бригада Плегмунда не подвергнется такой опасности”.

“Полагаю, что нет”, - признал Леофсиг. Если бы он был одним из генералов Мезенцио, он бы растратил жизни фортвежцев так, как расточитель распоряжается наследством. Почему бы и нет? Они не были альгарвейцами. Но он не сказал этого своему дяде. Он не мог позволить себе противоречить Хенгисту, который знал, как тот выбрался из лагеря для пленных. Бормоча что-то себе под нос, он вышел из прихожей и направился на кухню.

“Привет, сынок”, - сказала его мать, очищая оливки от косточек. “Как прошел сегодняшний день?”

“Не так уж плохо”, - ответил Леофсиг. Он не мог говорить о Бривибасе, не тогда, когда дядя Хенгист все еще мог быть в пределах слышимости. С этим придется подождать. “Где Конбердж?” спросил он.

“Твоя сестра прихорашивается”, - чопорно ответил Элфрит. “Она не будет вести себя прилично, ужиная с нами сегодня вечером. Гримбальд - ты знаешь, сын ювелира - ведет ее в театр. Я не знаю, что они собираются увидеть. Надеюсь, что-нибудь забавное ”.

“Большинство пьес, которые они ставят в эти дни, забавны или, во всяком случае, пытаются быть смешными”, - сказал Леофсиг. Он задумался. “Это не первый раз, когда Гримбальд приходит за Конберджем, не так ли?”

Его мать смеялась над ним. “Я бы сказала, что нет! И если бы ты вообще уделял этому хоть какое-то внимание, ты бы тоже знал, как далеко это было от первого раза. Я бы не удивился, если бы его отец начал разговаривать с твоим отцом задолго до этого ”.

Это заставило Леофсига покачнуться на каблуках. Подумав о том, что его сестра замужем ... Он не хотел, чтобы она была старой девой, но и не хотел, чтобы она уезжала. Впервые в жизни он почувствовал, что время бежит для него быстрее, чем ему хотелось бы.

Тихо он сказал: “У меня есть новости. Однако это нужно сохранить”. Он дернул подбородком в сторону прихожей. Он не знал, что дядя Хенгист все еще околачивался там, но он не знал и того, что Хенгиста там не было.

Элфрит кивнула, понимая, что он имел в виду. “Хорошие новости или плохие?” - пробормотала она. Леофсиг пожал плечами. Он не знал, что с этим делать. Его мать всплеснула руками, выглядела немного раздраженной и вернулась к оливкам.

Когда кто-то постучал в дверь несколько минут спустя, Леофсиг открыл ее. Там стоял Гримбальд. Леофсиг впустил его, налил кубок вина и вел бессвязную светскую беседу, пока пару минут спустя не вышел Конбердж.Судя по тому, как она лучезарно улыбнулась Гримбальду, она могла бы выдумать его. Они ушли, рука об руку.