А я не могла уже игнорировать того, что все чаще и чаще испытываю к нему самое обыкновенное физическое влечение. Его близость вызывала совершенно определенные чувства. Дошло до того, что я просыпалась среди ночи, дрожа от острого желания. Оно стало моим постоянным спутником, словно там, в пустом зале ресторана, мы напрочь снесли все барьеры, которые были между нами. Я словно проснулась от долгого сна, и его прикосновения теперь были желанными и ожидаемыми.

А он не торопился. Совсем. Там в бассейне, где-то в глубине души, я ждала продолжения. Боялась ужасно и ждала. Но он просто отдыхал, восстанавливался после тяжелой ночи, прогревался и нырял в холодную воду. И даже не приближался ко мне. То есть смеялся, разговаривал, но не сделал ни малейшей попытки коснуться, хотя там нас разделяли всего несколько миллиметров ткани и воды. Странное это было время — мы оба понимали, чего хотим, и оба старательно делали вид, что этого нет.

Жизнь в поселке оказалась совершенно иной, чем в комфортных условиях города или даже в нашем уютном офисе в Иркутске. Нас разместили в обычном общежитии, где каждая комната была крохотной, но отдельной, что само по себе казалось привилегией. Здесь не было особого почтения к начальству — всё было на равных, потому что поселок принимал вахтовиков, геологов и специалистов, которые разъезжались по объектам. Люди здесь привыкли к суровым условиям. Душ и санузел один на этаж, горячая вода едва тёплая, но меня это не пугало. Мы приезжали сюда лишь ночевать, а большую часть дня и ночи проводили в пути.

Саша, кажется, погрузился в работу с головой, отвлекаясь от всех других вопросов. Едва светало, как мы уже выезжали на джипе по зимнику на один из объектов, проверяя работу ребят в самых неожиданных местах. Он никогда не предупреждал своих подчинённых, куда отправится, чтобы увидеть их работу без прикрас. Каждое утро я спускалась в столовую раньше, чтобы приготовить нам кофе в термокружки, быстро собрать бутерброды и убедиться, что аптечка и все мелочи на месте. Рабочий ритм был бешеным, но это было даже к лучшему. На долгие раздумья и разговоры о личном просто не оставалось времени.

Мы ехали по заснеженным дорогам, по зимнику, часто молчали, но еще чаще он рассказывал о работе, о людях, бывало — о себе. Он и мне стал задавать все более личные вопросы, и всегда отвечал на мои. Мне стало легко говорить с ним о своем детстве, даже о маме, рассказывать о наших вылазках в тайгу, о смешных и опасных случаях, которые там случались.

— Так сколько, все-таки, мышонок, на твоем счету зверей? — усмехнулся Саша, скосив на меня глаза.

— Ну… — я откашлялась, — медведей — двое. И три волка, один из которых был бешеным.

— Ни хрена себе…. — присвистнул Саша. — Вот это мыша! Зря я тебя дразнил…. Очень зря.

— А у тебя?

— Хищников — трое: два волка и один кабан. Но…. мыша, я — охотник. Не слишком заядлый, редко хожу, но хожу, — он замялся, видно было, что ему неудобно.

— Саш, — я положила руку ему на плечо, — это нормально. У нас у всех есть свои увлечения. Я, кстати, рыбалку люблю. Очень.

Он посмотрел на меня, повеселев.

— Морскую или речную?

— Да блин! Саша! Я не была на море!

Он едва не затормозил.

— Правда? Ни разу?

— Один раз, когда мне было 10 лет, — пробурчала я. — Мама практику закончила, когда меня родила, была учителем в школе и вела геологический кружок. Отец…. Лесники зарабатывают не много. А когда я сама зарабатывать стала…. Не до того было.

— Значит, поедем, солнышко мое, — мягко сказал он. — Закончим здесь и поедем.

Я невольно улыбнулась, покачав головой — он принимал решения быстро и безапелляционно.

На буровых я замечала, как Саша с головой погружается в работу, проверяя каждую деталь, общаясь с людьми на местах. Он был строг, но справедлив, и я видела, как его уважают. Люди здесь работали без лишних слов, но их отношения с ним были ровными и тёплыми, часто — дружескими — они доверяли ему, знали, что он всегда на их стороне.

Я не отходила от него ни на шаг, строго придерживаясь данных инструкций, выполняя все команды беспрекословно. На буровых он всегда был главным, без права на споры.

Новый год мы встретили в дороге. В тот день у нас не было ни праздника, ни фейерверков, ни нарядной ёлки — лишь бесконечная заснеженная дорога, которая, казалось, вела в никуда. Когда до полуночи оставалось несколько минут, мы остановили машину прямо на обочине зимнего леса. Морозная, но ясная ночь, звёзды над нами сияли так ярко, как я давно не видела. Мы вышли в заснеженную тайгу, и было ощущение, будто весь мир остановился в этот момент, замер вместе с нами, чтобы встретить новый год в полной тишине. Огромные деревья — точно многовековые великаны — темные, спящие, могучие, они охраняли таинственный мир вечного леса, никому не позволяя полностью проникнуть в его тайны.

Саша обнял меня за плечи, притянув ближе к себе. Его тепло сразу оградило от пронизывающего холода, и я чуть прижалась к нему, наслаждаясь этим моментом. Мы молчали, просто стояли, смотря на бесконечное звёздное небо. Всё вокруг казалось далеким и несущественным.

— Ну что, Лучик, с Новым годом? — прошептал он, слегка наклонив голову ближе к моему уху, и его голос прозвучал глубоко и нежно.

— С Новым годом, Саша, — прошептала я в ответ, моя рука невольно легла на его, и я почувствовала, как он чуть сжал мои плечи, как будто это был наш личный ритуал, что-то только для нас двоих.