Список низших был гораздо более внушительным: на каждую низшую особь приходилось тысячи подвидов. После повторного просмотра кратких справок я перевела все вычислительные мощности на слияние с новым судном, которое станет флагманом в крестовом походе и личным судном Праматери. Вокруг царила суета других особей, в мой разум поступали тысячи отчётов. Погрузка техники с Марса была завершена, удерживающие стапеля отсоединены.

В течение семи минут и тридцати четырёх секунд экипаж занял свои места согласно штатному расписанию, и судно медленно выплыло из дока, подчиняясь моим командам.

Впереди нас ждёт тур по мирам родной звёздной системы, на каждом из которых нас ждёт часть экипажа и оборудования. Конечной точкой станет столичный мир, где на борт поднимется Праматерь, ознаменовав начало похода. Согласно отчётам, в данный момент она и гостья проходят последние медицинские обследования после взаимного обмена эссенциями.

Флагман пока укомплектован только на тридцать два процента, большая часть флота уже загрузилась и отправляется на окраины системы, откуда и начнётся поход. В данный момент с Вита взлетали битком набитые низшими левиафаны, и два из них были уникальными: один — экспериментальный образец, поглотитель биомассы, второй — полностью боевой левиафан, который несёт на себе минимальный экипаж из основных особей.

Неповоротливая туша медленно набирала ход, впереди были ходовые испытания, после чего судно следовало переместить к миру Вита, где будут загружены большая стая низших и особые разработки биологов.

Гигантское судно постепенно набирало ход, и я ощущала нетерпение корабля: ему хотелось поскорее отправиться в поход, показать себя во всей красе. Судно стало апогеем трёх направлений развития моей расы: сплава техники и биологии, усиленного духовным вектором развития моей расы. Квинтэссенция всего, что могла дать наша раса.

Казалось, что Архитектор Судеб снова ввёл себя в заблуждение лишь бы избежать всепоглощающей его скуки.

Давно прошли те времена, когда что-то могло вызвать у него интерес.

Ему даже начало казаться, что этого никогда не было.

Могло, но не в этот раз…

Тзинч с недоверием открыл глаза, ещё не осознавая происходящего.

Его ум не был так возбуждён уже очень давно. Возможно, другие этого даже не заметили, но только не он.

Незначительная песчинка в песочных часах времени открыла новый пласт знаний, который раньше был недоступен.

Микроскопическая трещина в пространстве вела в другое отражение реальности, где варп был практически нетронут.

Аромат живого, нового мира, который в момент своего роста смог пробить ткань мироздания так глубоко, что совершил прокол в другую реальность, взбудоражил разум бога хаоса.

Но больше всего его волновали два факта: возможность получить целую вселенную в своё единоличное правление и вопрос о том, сколько ещё существует отражений, сколько можно сплести нитей судьбы, сколько можно найти новых знаний.

Хотя была одна раса, которую породил живой мир, она была псиониками, и они не использовали энергию варпа. Они развивали свои личные силы.

Если в этой реальности древние и К’Тан почти стёрли границу между реальностью и Имматериумом, что позволило родиться четвёрке великих богов хаоса, то там не было размытых границ.

Не было его отражения, которое провернуло бы великую интригу, позволившую всей четвёрке закрепиться. В их реальности, из-за стёртых границ, все псионики неосознанно обращались к энергии Имматериума, практически прекращая своё естественное развитие и становясь почти не опасными порождениями варпа.

Поэтому они и не могли их окончательно убить, используя энергию Имматериума. Другое дело, что чистые псионики и маги уже были опасны и задолго до войн древних успешно могли уничтожать подобных ему существ.