Евгений вывалился в комнату охраны.

— Спешишь, камрад? — малоразборчиво спросил унтерштурмфюрер.

— Увы, имею срочное задание, — оправдался Евгений, прижимая к груди неудобные бутылки.

Препятствовать выходу не стали — второй эсэсовец был занят — блевал за кресло.

В коридоре было хорошо: тихо и воздух почти чистый, только чуть пыльный. Доносились глуховатые разрывы — сейчас артиллерийский огонь вели по цели не очень отдаленной, наверное, по Северному вокзалу. Евгений сел под стеной, пытаясь отдышаться. В башке было отвратительно: опьянение чуть отступило, но голова кружилась, болела. Не надо было проклятый «Блютгерихт» даже пригублять. Вот же дрянь, смешал все-таки. И рука зверски болит. Посмотрел — с левой руки капала кровь. Ну и ногти у этой голубоглазой стервы…

Ну его к черту. Агентурная работа, да еще в таких условиях — вообще не наш профиль. Нечего было и браться.

Со стоном поднялся, утвердился на ногах. Бутылку оставляем, две берем…

Найти обратную дорогу было не так сложно. Голова соображала, только как-то ограниченно. Оставил за дверью еще одну бутылку, вошел в кабинет. «Тыловые службы» уставились во все глаза. Наверное, не верили, что обер-лейтенант обратно доползет.

— Да, это было нелегко, — признал мученик, сжимая бутылку здоровой рукой.

— Господин обер-лейтенант, у вас кровь, — встревоженно указал Алекс.

— Травма, — согласился Евгений. — Карл, у вас есть бинт или салфетка? Мы отдали свои перевязочные средства партайгеноссе крайсляйтеру.

Бинт нашелся, секретарь довольно ловко забинтовал пострадавшую руку. Что думал о характерных повреждениях от ногтей-когтей, он, к счастью, не вздумал раскрывать. Зато Алекс вновь указал:

— И губа. У вас губа лопнула, господин обер-лейтенант.

— Мелочи, переживу.

— Но если зараза…

Все же соображал Евгений так себе. Черт с ней, с заразой, вот отчего Янис этак многозначительно подмигивает? Не мог же он знать про валькирию… собственно, он на дверь кабинета крайсляйтера намекает. Так…

— Благодарю, Карл. Дружище, вы наверняка спасли мне конечность.

Помахивая бутылкой, героический командир опергруппы направился к двери кабинета. Никто не остановил, но вслед смотрели пристально.

Так, гости. Двое, военная форма, но знаков различия не видно, поверх формы надеты прорезиненные удлиненные куртки морского образца. Молчат, не в восторге от встречи.

Евгений тщательно прикрыл тяжелую дверь.

— Доброй ночи, господа. Вы прибыли за партайгеноссе Вагнером? Боюсь, он нас сегодня не навестит. Занят.

— Это точно, обер-лейтенант? — прервал молчание гость пониже ростом.

Понятно, это старший.

Земляков пожал плечами, прошествовал к крайсляйтерскому диванчику, с облегчением рухнул, закинул ноги на подлокотник, утвердил ценную бутылку на груди, после чего философски высказался:

— В чем можно быть уверенным в такие ужасные дни и ночи? Просто полагаю, что если крайсляйтер не явился до сей минуты, незачем и надеяться. Кёнигсберг стал чертовски опасным городом.

— Хорошо, — старший гость посмотрел на часы, — мы ждем пять минут и уходим.

— Присаживайтесь, — пригласил новоявленный хозяин кабинета — наверняка и у вас ночь выдалась беспокойной. По глотку для тепла? У меня тут есть… э-э, бренди.

— Мы на службе, господин обер-лейтенант, — сказал высокий и усмехнулся.

— Как угодно. Кстати, раз мы уже все равно ждем непонятно чего, — Евгений удобнее задрал ноги в грязных сапогах, — поясните, зачем вам Вагнер? Безусловно, верный партиец, талантливый организатор, прекрасный человек, но в данной-то ситуации.… У него же ревматизм. Зачем новой колонии заведомо нездоровые люди? Это же бессмысленно. Спасаете за прежние заслуги? Бросьте, не та ситуация.

— Не понимаю, о чем речь, обер-лейтенант, — равнодушно пожал плечами старший гость.

— Речь о целесообразности, — пояснил Земляков. — Если — беря исключительно к примеру — эвакуировать молодого, образованного и догадливого офицера, мы сэкономим почти пять минут и бутылку… э-э, бренди. Возможно, этот разумный выбор спасет будущую колонию.

— Перестаньте говорить загадками, мы не понимаем, — отперся старший. — Кстати, у вас у самого слабое зрение.

— У меня?! — Евгений обидчиво поднял очки на лоб. — Мне просто идут хорошие очки. Уж такая у меня форма лица. А зрение отличное, могу стрелять из пращи и лука.

— Из лука? — неподдельно удивились гости.

Умной беседе помешало вторжение представителя люфтваффе.

— Пилотировал как по маякам, — сообщил Барк, ставя подобранные в коридоре бутылки. — Замечательная идея оставлять ориентиры, сразу видно специалиста по связи. У нас гости? Это те самые?

— Они, — подтвердил Евгений, не делая попытки встать.

Покачивающийся гауптман повернул ключ в двери и уставился на гостей:

— Ваши звания и имена, господа?

— Они не имеют значения, господин Барк, — сухо сообщил старший «резиновый» гость. — И то, что мы вас знаем и уважаем как прекрасного летчика и героя, тоже не имеет значения.