Строй молчал. Старшему лейтенанту Терскову тоже было как-то не по себе, хотя, честное слово, никаких мыслей о немецких паулинах — толстых, худых, красивых и наоборот — у него даже отдаленно не возникало.

— Товарища контрразведчицу все услышали? — обратился майор Васюк к своим саперам. — Уверен, в нашей «Линде» ничего подобного даже близко быть не может. Иначе даже не знаю что сделаю.… У нас даже до исполнения 275-го приказа такой блудодей не дотянет.

— Товарищ майор, виноваты, как-то не осознали в запарке, — осмелел, пехотный сержантик, понявший, что всех подряд отправлять в штрафную не будут. — А что за приказ нумер 275-ть? До нас не доводили.

Майор глянул на Мезину:

— Как не доводили? — удивилась контрразведчица. — Может, не успели. Разберемся с вашим начальством, безобразие какое, понятно, что бои, но все равно. А приказ прост и понятен: «военнослужащие, пытавшиеся вступить в насильственную или иную половую связь с местным женским населением Германии и иных стран-противников, по отбытии приговора или снятию судимости обязаны сочетаться законным браком с объектом своих домогательств». Ну, там юридически расписано подробно, я вам самую суть передаю. Короче, полез — женись. Вот смоет вину кровью рядовой Горохив, этапируют его обратно в Кёнигсберг, зарегистрируют брак с этой самой распрекрасной Паулиной Кляйцер. Сейчас в комендатуре откроют специальный отдел, там без очереди такие браки регистрируют. Дальше уже, как говорится, жить-поживать, добра наживать, сполна реабилитировать себя и в семейной интернациональной жизни. Домой гербовое извещение уйдет, все как положено: дата, печать, обстоятельства брака…

Строй дружно ахнул. Горохив панически завыл — начало доходить, что будет даже хуже худшего.

Олег не особо поверил — указ выглядел уж очень внезапным и жестковатым. Хотя с другой стороны, указы и не такие случались, время-то суровое. Интересно, а если преступник и немка ранее уже в браке, как тогда? Впрочем, наверное, тоже как-то учитывается, там заочно разведут, тут зарегистрируют.

Строй распустили, пехотинцы поспешно устремились по своим делам, опергруппа собиралась начинать работу в технических вокзальных помещениях, дурака Горохива повезли под арест. Олег доложился начальству, и был отпущен к танковым делам.

Проверяли «ноль-второй», старший лейтенант Терсков снова чувствовал себя уверенно. Сходили глянули с лейтенантом-сапером проезды к железнодорожным путям — если выдвигаться для поддержки оперативников, так там еще попробуй проберись. Ну ничего, это дело знакомое, пробьемся.

Возвращались под звуки артогня — на привокзальной площади развернулся дивизион гаубиц, шквально крыл куда-то по кварталам за путями.

— Думаешь, этот 275-й приказ будет все время действовать? — спросил лейтенант-сапер. — Если Кёнигсберг за нами и после войны останется, хлопцы точно будут влипать.

— Черт его знает. Наверное, только на время войны, потом приказ отменят. А у тебя планы на немок какие-то?

— Ты что, с ума сошел?! Мне за бойцов тревожно.

Сумерки сверкнули — дивизион дал очередной залп, привокзальную площадь накрыло грохотом. В дымной полутьме стремительно промелькнули тени. Олег увидел взлетающую на бронетранспортер «Линды» контрразведчицу — лицо Мезиной было злое и сосредоточенное, не иначе, опять что-то стряслось…

За начальницей запрыгнул малогабаритный Тимка, бронетранспортер сверкнул гусеницами, сорвался с места…

Тут старший лейтенант Терсков осознал, что ему машут с «ноль-второго» — грохот орудий все звуки давил. Понятно, срочное выдвижение…

Олег запрыгнул в люк:

— Куда? И что случилось?

— К мосту приказано. Всем резервом. Говорят, эта самая машина сработала, ну, секретная немецкая аппаратура.

— Какая еще аппаратура? — изумился Олег. — Толком доложите.

— То, что у них «Портом» называется, — пояснил Митрич. — Ну или «Воротами». Нам же толком не объясняют. Вот она сработала только что, засекли. И где-то там наша разведка вляпалась. На выручку идем.

* * *

Ситуация в Кёнигсберге 7 апреля 1945 года (на 20:30)

Днем на некоторых направлениях немцы достаточно упорно контратаковали при поддержке бронетехники, в отдельных случаях контратаки заставили наши штурмовые группы остановиться и даже слегка попятиться.

После 13 часов в полную силу заработала наша авиация. Тяжелые бомбардировщики дальней авиациивышли к району боев ровно в 14:00. В течение 45 минут над городом прошло более полутысячи бомбардировщиков, сбросившие бомбовый груз весом в 550 тонн.

Поcле 16 часов наши войска подтянули силы и артиллерию, возобновили атаки. Была форсирована речушка Беек (Товарная), противника выбили из посёлка Шенбуш (Садовый), были окончательно зачищены Шенфлиз (пос. Комсомольское) и Понарт, заканчивалась зачистка сортировочной станции, начался штурм Товарной (район Фридрихсбургских ворот), немцы были выбиты из района городского порта. На некоторых участках наши войска вышли к реке Прегель.

Удачен был короткий бой за судостроительный завод «Унион-Шихау» (сейчас ПСЗ «Янтарь»). Завод был обильно заминирован, но немец-главный инженер не решился отдать команду на подрыв. Удалось избежать многих жертв — в бомбоубежищах и подвалах завода скрывалось много гражданских.