Пловцы выбираются наверх в стороне — там развешаны веревочные лестницы, аж три штуки — поработал подраненный сапер Егор и его плохоплавающий, но мозговитый товарищ.

— Лезь-лезь, хорош уже плескаться, — Митрич подталкивает тяжелого и длинного эстонца — тот без куртки, в одной майке, но с автоматом на спине.

— Спасибо, ненавижу ночные купания, — кряхтит Янис, взбираясь по узкой, но надежной лестнице. Водопадом льет с бойца прегельская вода…

Нет, хорошая лестница, ступеньки с толком сделаны, не соскальзывает мокрая нога…

…Перевалиться за парапет, укрыться за чугуном. Посвистывает над головой — не успокаиваются немцы. Бьет из орудия отошедший в сторону, отвлекающий на себя внимание «ноль-второй». Вошел в раж товарищ Грац, небось уже заговорил-заболтал мехвода за делом до полусмерти…

— Отходим на тотальную сушку! — командует сидящая за тумбой и выливающая воду из сапог Мезина. — Иванов, винтовка твоя рядом с моей, сохранили в целости.

* * *

8 апреля 1945 года. Кенигсберг

00:42

Печка странноватая, чисто немецкая, но греет неплохо. Вездесущий и мгновенный старшина Тимка уже раздобыл угля, от развешанных комбинезонов и гимнастерок идет малоприятный пар и запах речной воды. Завернутая в одеяло Мезина придирчиво подвигала у печи подсушивающиеся сапоги — как бы не пересохли — и столь же придирчиво спросила:

— Евгений, вот поясни мне — отчего ты в каске плаваешь? Оно же если стукнет, все равно оглушит, ко дну пойдешь. А вес увеличивает, плавучесть снижает.

— Спорно. Я человек штабной, во мне мозг — самое главное. Берегу. Кстати, ты и сама в каске в воду сиганула.

— У меня прическа, и вообще я к железу привычная, — проворчала контрразведчица. — Тимофей, там во фляге еще осталось? Есть подозрение, что вода Прегеля в эту пору года просто кишит заразой. Надо бы провести санобработку.

— Ром или коньяк? — уточнил из соседней комнаты старшина.

— Для разнообразия коньяк. Не возражаешь, Иванов? — уточнила Мезина.

— Я-то что… лишь бы грело, — Митричу несколько не по себе. Понятно, порядки в опергруппах особые, но ведь уже не набережная, о субординации пора вспомнить. Хотя вот Ян-Янис сидит с товарищами офицерами, не особо стесняется.

— Именно. Ну и ночка… — контрразведчица, видимо, на правах старшей по званию, разливает по кружкам коньяк. — Ну, за Победу и отсутствие простуд! И первым делом вынесем благодарность товарищу Тимофею за прекрасное обеспечение и виртуозную стрельбу из миномета. Клал через реку мины, как монетки в личный заветный кошелек.

— А я, между прочим, намекал — полезная же вещь, — напомнил не без законной гордости старшина. — Все сомневались: «пукалка, пукалка».

— Всегда готова признать свои ошибки, — заверила контрразведчица. — Я вообще технически отсталая. Минометик оказался как нельзя к месту, да и вообще мы не сплоховали. Товарищ толмач, рассказывай…

Рассказывал переводчик — о чем-то вскользь, понятными только офицерам намеками, о другом подробно, сам удивляясь странным совпадениям и необъяснимым встречам.

Дважды опергруппа пыталась проскочить в уже отбитую нашими войсками часть города, но не получалось, потом попали под крепкую бомбежку, вернулись в подземные коммуникации. Там чуть не постреляли беглых рабочих — те чего-то строили-строили немцам, почуяли, что расстреляют из-за большой секретности, и перед советским штурмом дали деру в канализационный колодец.

…— Голодные, вонючие, ну, почти как мы, француз у них за старшего, — повествовал Земляков. — Не поверите, вроде как кюре, в смысле — профессиональный священнослужитель. Я так и не понял, за что его немцы в концлагерь сунули. Но так ничего дядька, оптимист. Предлагает: «отсидитесь с нами, ад неглубокий, но вместительный, тесно не будет». А сам зубило в кармане держит, на крайний адский случай. Они нас за немцев-дезертиров приняли, примерялись, как бы разоружить. Но тут на нас фрицы-саперы вышли, случилось небольшое боестолкновение. Наши беглые «зэки» убедились, что мы очень решительно настроенные немцы, так что даже уже и не немцы…

— От товарища обер-лейтенанта так перегаром перло, да еще ругался он не на том языке, тут иностранцы и начали нам доверять, — с некоторым ехидством пояснил Янис.

— Не отрицаю, — Земляков с отвращением глянул на кружку с нетронутым ароматным содержимым. — Накануне пришлось здорово набраться в компании одного любопытного фрица-летчика. Сугубо в интересах выполнения задания. Правда, это не особо помогло. По итогу у нас вышло краткое военно-морское сражение, героически завершенное сим ядовитым товарищем эстонцем. Теперь еще нырять за этим подводным корытом.