Пересидел он все же в гостях у Квазимодо — либо подстанцию починили, либо включили какую-нибудь аварийную систему, но свет в домах зажегся. Вижу еще одну камеру у выхода на улицу — высоковато висит, ему не дотянуться. А вот и сирены, сразу две пожарные машины въезжают в переулок, а с другой стороны им навстречу прямо под кирпич — два джипа. Интересно, что он будет делать, если те, которые в джипах, не все наверх побегут, а оставят наблюдение снаружи.

Здорово я волнуюсь за него, даже вспотел.

Он что-то задумал. На улицу выходить не стал, а пошел вокруг дома. Смотрит на окна. Ага! Нашел открытую форточку. Умница — если при такой буре форточка открытой осталась, никого в квартире нет. Руку просунул, ищет задвижку, но явно не дотягивается.

Похоже, что он там обучился нехорошим словам. Ну это уж с кем поведешься… Снял пиджак, просунул в форточку и что-то делает. Это он стекло выдавливает, чтобы не внутрь упало, а наружу. Выдавил, коленями придерживает. Ну, акробат!

Окно открыто, и он уже внутри. Свет не зажигает, но мне все видно. Нашел на вешалке пятнистую куртку военного образца, пролетарскую кепку, из кладовки вытащил ватные штаны и рюкзак. Переоделся, свое все в рюкзак убрал, снова в кладовке шарит.

Значит, человек на рыбалку собрался — в кладовке чехол со спиннингом обнаружился. Осмотрелся по сторонам, приоткрыл аккуратно дверь, осмотрелся — и на выход.

Вот удивятся хозяева, когда вернутся. Такого странного вора еще поискать — спер старые штаны и удочку, а по закромам даже не пошарил.

Вышел на улицу, повернулся к соседнему дому, голову задрал, уставился на горящий восемнадцатый этаж и даже рот открыл от интересного зрелища. Посчитал он правильно — наблюдение на улице оставили. Дверь джипа открылась и оттуда:

— В чем дело?

— Чего?

— Забыл здесь что, мужчина?

— Да беспокоюсь — мы ж тут по соседству, не перекинулось бы…

— Ты не беспокойся, иди куда шел. Без тебя управятся.

— А это ваша квартира там?

— Твое какое дело собачье! — тот, который из машины говорил, начал злиться и полез наружу, мясистая лапа ухватилась сверху за дверь, и показалась уже правая нога.

— Да я так, ничего, просто спросил, — проблеял аватар и засеменил к выходу из переулка.

Тот из машины все же выбрался. Стоит, смотрит аватару вслед. Нехорошо смотрит, задумчиво. Из машины у него что-то спросили.

— Да мужик какой-то, — отвечает.

Второй джип через мгновение заурчал, развернулся, разбрасывая потоки воды, — и вдогонку. Выпрыгнул из переулка на бульвар и замер, соображает. В какую сторону двигаться. Справа высмотрел удаляющуюся одинокую фигуру, рванул за ней. Видно, как из джипа двое выскочили, прижали прохожего к стене. Начали потрошить. Минут пять им надо, чтобы личность установить, даже если жертва с собой документов не прихватила. Этих пяти минут как раз должно хватить, если повезет. Переодеваться мой уже закончил — надел обратно свое, цивильное, маскировочную куртку вместе с ватными штанами и спиннингом затолкал под лавку и бросает прощальный взгляд в сторону переулка.

Там суета у подъезда — в открытые двери «скорой» носилки подают. Рядом с носилками кто-то в белом халате, не то врач, не то санитар, поправляет трубочки капельницы — похоже, что успели вовремя, живого застали, может, и откачают еще. Полезный человек — протектор, очень нужный. Таких беречь надо, вот они и стараются.

Аватар, пригнувшись, пересек бульвар и нырнул во двор.

Там уже бегом в сторону кольца. Если где и брать машину, то на кольце — народ малость очухался от стихийного бедствия и начал потихоньку шевелиться. Опять же от места событий подальше.

Взял тачку. За рулем не то таджик, не то узбек.

— Куда надо, уважаемый?

— Киевский вокзал. Знаешь, где это?

— Конечно, знаю. А как же! Дорогу покажешь?

— Давай все время прямо. Не собьешься.

Расплатился. Прошел неторопливо к пригородным кассам, взял билет до Апрелевки. Покрутился по залу, купил бутерброд с «докторской» колбасой и бутылку пива. Не спешит, тянет время. Вышел на улицу, воротник пиджака поднял и быстро за угол, подальше от стоянки. Из внутреннего кармана достал приборчик ночного видения, машины на стоянке изучает. Это он хочет убедиться, что машины узбека на стоянке нет. Правильно делает, хотя кто ж его, этого узбека, к вокзальной стоянке подпустит…

— Нагорная улица.

— Нагорная — длинная. Конкретно куда?

— Ближе к Севастопольскому.

— Полтыщи. Типа того.

— Поехали. Там по ходу тормозни, друг, у продовольственного — поесть надо купить.

Машину он остановил за несколько домов, вышел и, помахивая пакетом с едой и бутылками, медленно двинулся вперед. Вошел во двор, где вместо поломанных бетонных плит с торчащей арматурой теперь росли пузатые и сильно пахнущие после дождя липы, поднялся на пятый этаж, выгрузил содержимое пакета на кухонный стол, прошел в комнату и впервые за все это время повернулся ко мне.