— Но как... как мне использовать этот дар? — спрашивает Ванда, чувствуя, как сон начинает ускользать.

Тэффи улыбается, и в этой улыбке — мудрость веков.

— Пиши, Ванда. Пиши не только мне, но и миру. Твои слова — мосты между реальностями, ключи к тайнам бытия. Ты думаешь, что выдумала меня, но правда в том, что мы создали друг друга.

Мир вокруг начинает таять, растворяться в утреннем свете. Последнее, что видит Ванда — лицо Тэффи, прекрасное и загадочное, как сама вселенная.

— Мы встретимся снова, подруга моя. В твоих снах, в твоих словах, в шепоте ветра и песне дождя. Помни — граница между мирами существует лишь в нашем воображении.

Ванда просыпается, все еще чувствуя прикосновение Тэффи. Утренний свет заливает комнату, но ей кажется, что в нем мерцают отблески того волшебного мира. Она встает и идет к своему бюро. Пора писать — не только Тэффи, но и всему миру, раскрывая двери между реальностями.

Нелегкий выбор

Ванда стояла у окна, вглядываясь в сад, где розы и пионы раскрывали свои бутоны навстречу утреннему солнцу. Их нежные лепестки, еще влажные от росы, казались хрупкими и эфемерными, словно сама жизнь, балансирующая на грани между сном и явью. Она вдохнула свежий воздух, наполненный ароматом цветов и влажной земли, и почувствовала, как реальность начинает растворяться, уступая место потоку мыслей и воспоминаний.

"Что есть выбор?" — подумала Ванда, и эта мысль, словно камень, брошенный в тихий пруд, вызвала круги на поверхности ее сознания. "Разве не иллюзия это — верить, что мы действительно выбираем свой путь? Или, может быть, сама жизнь — это и есть непрерывный выбор, каждый вдох, каждый взгляд, каждое слово?"

Она отвернулась от окна и медленно прошла по комнате, ее пальцы легко касались корешков книг на полках — молчаливых свидетелей творческого гения Марека. Книги, написанные им, казались живыми существами, дышащими историями и идеями. Ванда остановилась перед зеркалом, всматриваясь в свое отражение, пытаясь увидеть в нем ту Ванду, которая могла бы стать писательницей.

"Кто я?" — спросила она у своего отражения. "Муза или творец? Тень или свет? Или, может быть, я — то самое пространство между светом и тенью, где рождаются все истории?"

Звук падающей капли из плохо закрытого крана в ванной комнате отвлек ее. Кап... кап... кап... Ритмичное падение капель напомнило ей о неумолимом течении времени, о том, как оно утекает сквозь пальцы, словно вода, не оставляя ничего, кроме влажных следов на коже и смутных воспоминаний.

Ванда вышла в сад, чувствуя, как прохладная трава щекочет ее босые ноги. Она опустилась на колени перед розовым кустом, чьи цветы напоминали ей о письмах, которые она писала своей воображаемой подруге Тэффи. "Тэффи", — прошептала она, — "ты была права. Во мне действительно есть талант. Но достаточно ли его, чтобы изменить мою жизнь?"

Внезапно ей показалось, что из-за куста пионов на нее смотрят чьи-то глаза — яркие, искрящиеся, нечеловеческие. Но стоило ей моргнуть, как видение исчезло, оставив после себя лишь легкое колебание воздуха и ощущение чего-то волшебного, находящегося за гранью понимания.

Ванда провела рукой по лепесткам розы, чувствуя их бархатистую текстуру. "Вы такие прекрасные", — прошептала она цветам, — "и такие хрупкие. Как и любовь. Как и жизнь. Как и мечты".

Солнце поднималось все выше, его лучи пронизывали листву деревьев, создавая причудливую игру света и тени на земле. Ванда закрыла глаза, позволяя теплу проникнуть в каждую клеточку ее тела. В этот момент ей показалось, что она слышит шепот ветра, несущий слова древнего заклинания: "Выбери свой путь, дитя времени, ибо каждый шаг — это новая вселенная".

Она открыла глаза и увидела бабочку, севшую на ближайший цветок. Ее крылья, покрытые замысловатым узором, казались страницами ненаписанной книги. "Может быть", — подумала Ванда, — "моя роль — не писать книги, а быть той самой бабочкой, чье легкое касание вызывает бурю идей в сознании Марека?"

Мысли о муже заставили ее сердце сжаться от нежности. Она вспомнила их первую встречу, первый поцелуй, первую ночь, проведенную вместе. Каждое воспоминание было как драгоценный камень, сверкающий в глубинах ее памяти. "Любовь", — подумала она, — "не это ли главный смысл жизни? Не в ней ли заключается истинное творчество — создание гармонии между двумя душами?"

Ванда встала и медленно пошла вдоль клумб, ее пальцы нежно касались цветов и листьев. Каждое прикосновение было как строчка в невидимой поэме, которую она писала своей жизнью. "Может быть", — размышляла она, — "мое призвание — быть садовником, выращивающим не только цветы, но и идеи, заботясь о том, чтобы семена вдохновения, посеянные в душе Марека, прорастали и цвели?"

Внезапно время словно замедлило свой ход. Ванда почувствовала, как каждая секунда растягивается в вечность, наполненную бесконечными возможностями. В этот момент ей показалось, что она видит нити судьбы, сплетающиеся в сложный узор вокруг нее. Одна нить вела к письменному столу, заваленному рукописями, другая — к уютной гостиной, где она встречала гостей Марека, третья — к этому саду, ставшему ее убежищем и источником вдохновения.