Как так получилось, что я, не собираясь ничего рассматривать на лице незнакомца, заметила даже малейшие детали, мне самой было непонятно. Ну и ладно! Позвоню лучше Наталье, спрошу, кто такой.

– Натусь, а что это за хамоватый мужик здесь бегает?

– Темноволосый, зеленоглазый? – уточнила подруга.

– Да, высокий такой, с классной задницей… – сказала я и тут же осеклась. Зачем я всё это говорю? Наташка может подумать, что он мне понравился.

– Это Паша Никитин, – сделала вид, что не заметила моей заинтересованности Наталья. – Он руководит бригадами у наших подрядчиков. Какие-то проблемы с ним?

– Да, не то чтобы очень… Обозвал меня малолеткой, а в остальном всё норм. Кстати, отчество-то у этого Паши какое-то имеется?

– Опять она со своим отчеством! Он ровесник твоего Фёдорова! Ты что, к нему тоже по отчеству обращалась?! Типа: уважаемый супруг, Денис Андреевич?

– Не передёргивай, Наташа! Я здесь не дома, а на работе. Буду обращаться к сотрудникам официально.

– Ладно! Павел Сергеевич он, обращайся, если так больше нравится. Я сейчас ему позвоню, скажу, чтобы поуважительнее относился. Ты, как-никак, мой лучший сотрудник!

Я собиралась прокричать Наталье, чтобы не вздумала звонить Павлу, но она уже прервала разговор. Все мои последующие попытки набрать её номер неизменно натыкались на короткие гудки. Ну, всё! Теперь этот грубиян подумает, что я не только выпускница детского сада, но ещё и ябеда.

***

Подставив лицо солнцу, я стояла у фигурной клумбы, разбитой возле большой крытой террасы и с наслаждением вдыхала цветочный аромат. Из дома доносились голоса рабочих, слышался смех и дружеское подтрунивание. Как же здесь хорошо! Кругом зелень, птицы поют, насекомые стрекочут. Никакой городской пыли и шума. Красота!

– Анастасия Юрьевна! – голос Павла прозвучал так резко и неожиданно, что я чуть не подпрыгнула на месте. – Я прошу прощения. Вышло недоразумение.

Вместо того, чтобы изобразить оскорблённую в лучших чувствах дамочку, я зачем-то улыбнулась ему и мило прощебетала:

– Ну, что вы, Павел Сергеевич, пустяки!

Он даже не попытался улыбнуться в ответ, а вместо этого тревожно нахмурил брови:

– Ничего не пустяки! Я считаю, Князева не должна была вас сюда присылать.

– Но, почему? – ничего не понимая, воскликнула я. Что он успел разглядеть во мне такого, что сразу категорически встал в позу?

– Что непонятного? – удивлённо взмахнул руками Павел. – Совсем молодая девушка, одна среди взрослых мужиков… Это что, нормально? У меня у самого дочь, и я никогда бы не позволил…

«Ну, вот, у него дочь есть, и жена, соответственно, тоже имеется», – подумала я, не вникая в суть его возмущенной речи. Везёт же некоторым женщинам, такие мужья у них: верные, надёжные, готовые встать на защиту. Не то, что мой: прыгает от одной жены к другой, и всё никак на одном месте осесть не может.

– А сколько лет вашей дочери? – поинтересовалась я, не понимая, чего Павел так разоряется. Если он ровесник Фёдорова, как сказала Наталья, то у него никак не может быть дочери моей ровесницы.

– Три года, – ответил он, всё также серьёзно глядя на меня.

– А мне, Павел Сергеевич, немного побольше, и я могу за себя постоять! – Поймав на себе его скептический взгляд, я опустила голову и добавила: – Вообще-то, я сама сюда напросилась, Наталья Князева не виновата. Просто у меня так сложились обстоятельства, понимаете?..

Он не стал ничего говорить, полез в нагрудный карман рубашки и достал визитку:

– Держите! Здесь мой телефон, если что, сразу звоните. Хоть, днём, хоть ночью. Я живу недалеко, сразу приеду.

Весь день я была слишком занята, чтобы думать о личных проблемах, но когда вечером разъехались рабочие, одиночество мрачной тенью подступило ко мне. Особенно тоскливо стало с наступлением сумерек. За окном слышался лишь тревожный шёпот листвы и никаких звуков цивилизации.

В голову сразу полезли очнувшиеся от забвения мысли. Воспоминание о Денисе отозвалось острой болью в сердце. Что-то глубоко внутри меня по-прежнему отказывалось верить в то, что он так подло предал меня. Настолько искусно обманывал, что я ни о чём не догадывалась, пока однажды вечером он не хлопнул дверью. И Соня тоже хороша! Сестра, называется! Интересно, кто из них был инициатором этой интрижки?

Впрочем, какая разница? Есть ли смысл копаться теперь в подробностях, если дело уже сделано? Придётся принять это как очередной жизненный урок. Но до полного принятия мне было далеко: душа ещё не отболела. На людях я старалась держаться молодцом, но сейчас, когда меня никто не видел, громко разрыдалась от отчаяния.

Утирая слёзы платком, я отправилась бродить по пустому отелю. Ещё раз прошлась по номерам на втором этаже: ремонт в них был уже завершён, осталось только привезти мебель и приобрести разные мелочи типа постельного белья, полотенец, халатов и всяких интерьерных штучек.