С этих пор Павел взял негласное шефство надо мной. Он зорко следил, чтобы рабочие держали себя в рамках приличий, и мне стало казаться, что местные мужчины думают, будто бы между нами что-то есть. Они, бывало, многозначительно поглядывали нам вслед и подмигивали друг другу, но никаких непристойных намёков я не слышала.

На самом деле, кто бы там что ни думал, наши отношения были только дружескими. И если я иногда, в минуты душевного просветления, ещё могла помечтать о нашем возможном будущем, то Павел, казалось, не видел во мне никого, кроме этакого соратника по несчастью, которого он должен защищать.

***

Громкий стук в дверь моего кабинета раздался, едва я села составлять очередной отчёт для Натальи Князевой. Не отрываясь от экрана ноутбука, я крикнула: «Открыто!», и продолжила печатать, проворно бегая пальцами по клавиатуре.

Павел отворил дверь, по-хозяйски прошёлся по кабинету и остановился возле меня, опершись ладонями о край стола.

– Настя, я собираюсь в Москву сейчас. Зашёл узнать, тебе там случайно ничего не надо? Могу подбросить…

С некоторых пор мы решили перейти на «ты»: так было гораздо удобнее и не столь официально общаться.

– Конечно, надо, Паша! Сейчас соберусь! – живо откликнулась я, закрывая крышку ноутбука: отчёт подождёт.

Признаться честно, у меня не было никаких особо срочных дел в столице, но я никак не могла отказать себе в удовольствии побыть несколько лишних часов в компании Павла. Просто находясь с ним рядом, я чувствовала такое умиротворение и внутренний покой, как ни с каким другим человеком до этого. Ни родители, ни тем более Денис, никогда не давали мне столь полного ощущения тепла, заботы и надёжности.

Едва Павел скрылся за дверью, я бросилась собираться в дорогу. Особо раздумывать над гардеробом было некогда, поэтому я остановила свой выбор на тонких льняных брюках и шёлковой блузке василькового цвета, которая хорошо гармонировала с моими серо-голубыми глазами. Забрала тяжёлые русые волосы в хвост, едва заметно подкрасила губы блеском, припудрила нос.

Паша, поджидавший возле своего автомобиля, с нескрываемым удивлением посмотрел на меня:

– Как ты сумела так быстро преобразиться? Шикарно выглядишь!

– Спасибо! – скромно пролепетала я. Он делает мне комплименты! Это уже что-то! Надо будет побольше внимания уделять своей внешности, не то к концу развода совсем превращусь в серую мышь. Стоило только поярче одеться и нанести лёгкий макияж, как Павел тут же заметил во мне женщину.

***

– У тебя много дел в городе? – спросил Павел, пытаясь поймать на приёмнике частоту нужной радиостанции.

– Нет, мне нужно только в офис заскочить, кое-какие документы у Натальи забрать. – Пришлось импровизировать на ходу: не могла же я сказать, что поехала просто за компанию.

– Мне тоже только в контору забежать! Может быть, потом сходим куда-нибудь, если не торопишься?

– Давай, сходим, – без раздумий согласилась я.

До въезда на МКАД оставалось всего ничего, когда телефон в моей сумке просигналил о новом сообщении. На экране высветился отправитель: это была мама.

«Соня ушла от твоего Дениса, можешь возвращаться к нему!»

Мне даже пришлось хорошенечко проморгаться, чтобы удостовериться, что я всё правильно прочитала. Соня ушла?! И теперь бросает мне подачку? Типа, я попользовалась, можешь забирать назад, мне больше не пригодится. А мама?! Делает широкий жест, разрешает мне вернуться к загулявшему мужу.

Они что там, спятили обе? Считают, что всё это решается вот так легко, по щелчку пальцев? Думают, что я получу СМСку и рвану налаживать свою жизнь с Денисом, не раздумывая прыгну к нему в постель?

Обида, смешанная с негодованием, захватили моё сознание. Видимо, я сильно переменилась в лице, потому что Павел то и дело бросал на меня удивлённые взгляды. Не обращая на него внимания, я начала раздражённо печатать ответное послание:

«Не интересует ни Соня, ни Денис»

Немного поразмыслив, я добавила ещё несколько слов:

«Больше не пиши мне»

Получать удары в спину от родной матери оказалось гораздо обиднее и больнее, чем от мужа.

Повернув лицо к боковому стеклу, я делала вид, что внимательно рассматриваю пролетающие мимо автомобили, а сама тайком утирала слёзы. Не хотелось, чтобы Паша заметил, что я опять плачу.

– Что случилось, Настя? – спросил он, видя, что я впала в молчаливую тоску.

Некрасиво играть в молчанку, но что я могла ему сказать? О том, какую «поддержку» получаю от своих родных во время развода? О том, что посторонние люди заботятся обо мне гораздо больше, чем все родственники, вместе взятые? Даже думать об этом было горько и неприятно, а говорить и тем более.