В двадцать один я точно знаю, что отношения – это не для меня. Я была в них почти год и в итоге не вынесла ничего, кроме синяков, сломанных надежд и разочарования. Когда магия взаимных чувств проходит, начинается неумолимый процесс разрушения. Я едва выстояла после расставания, чтобы повторять этот опыт еще раз.

Отец, к сожалению, со мной не согласен. Дав мне время, чтобы зализать раны, душевные и физические, которые нанесли мне отношения с Владом Зарецким, он начал подыскивать для меня новую партию. Ту, которую он одобрит, ту, с которой не будет таких проблем, как с «беспредельщиком Зарецким, у которого нет тормозов».

– А ей не надо ни о чем знать. Рита одна уже довольно долгое время. Пора двигаться вперед. – Я слышу, как отец затягивается сигарой и снова невозмутимо продолжает: – Познакомим их сегодня, а дальше пускай Михаил действует. Он видный парень. Думаю, разберется, как девушку заинтересовать. А уж мест, где им с Ритой можно пересечься, предостаточно. Приезжайте на ужин в среду.

Слишком потрясенная услышанным, чтобы как-то среагировать, я продолжаю тупо стоять, пока отец и его спутник бесстрастно обсуждают деловое сводничество. И даже когда терраса пустеет, а сигарный дым окончательно растворяется в вечернем воздухе, я не могу заставить себя сдвинуться с места. Шокированная. Растерянная. Преданная единственным родным человеком.

Сколько еще судьба будет испытывать меня на прочность?

Я давно знала, что отец всерьез озабочен моим будущим – намеков на это в последнее время было более чем предостаточно, – но я точно не ожидала, что с его стороны все будет настолько… настолько хладнокровно и расчетливо.

– Подслушивать нехорошо, знаешь?

Вздрогнув от неожиданности, я резко поворачиваюсь, едва не врезавшись в широкую мужскую грудь, обтянутую черной шелковой рубашкой.

– Прошу прощения! – бормочу я, стараясь обрести равновесие. – Я не знала, что здесь еще кто-то есть.

– Была слишком занята чужим разговором?

Подняв голову, я встречаюсь с мерцающими серыми глазами. Что за?.. Что он здесь делает? Парень из туалета, похититель чужих такси! Понятно, что на юбилее отца сотня человек, и не всех из них я знаю. Но этот плюс-минус моего возраста и уже тусил в компании хоккейных звезд университета. Значит, теоретически мы должны быть знакомы. Но я никогда раньше его не видела, а за последние три дня встречаю уже второй раз!

– Полагаю, ты тоже? – В первый момент, увидев его, я теряюсь, но едкий тон и насмешливый блеск в глазах заставляют меня сжаться, словно пружина, и приготовиться дать отпор.

– Туше. – Он усмехается. – Но они сами виноваты. Когда пытаешься устроить чужую личную жизнь, обсуждать ее нужно там, где никто не услышит. Хотя мне даже жалко малышку, которую собираются одурачить.

– Возможно, эта малышка не даст себя одурачить! – воинственно вздергиваю подбородок.

– Я бы на это не рассчитывал.

– Почему?

Парень надменно цокает языком, отчего на его щеках появляются ямочки, которые я заметила еще при первой встрече.

– Потому что ставки слишком высоки, – саркастически произносит он. – В этом обществе только так и происходит. А ты, значит, из этих?

– Из этих? – повторяю в тон ему, приподняв брови.

– Богатые и знаменитые. Тут сегодня только такая публика.

– А ты, значит, не из этих?

– Я работаю под прикрытием. – Он смеется. – Но с радостью оказался бы в другом месте.

– В туалете, полагаю?

В его глазах на мгновение вспыхивает удивление, словно он не ожидал от меня подобной откровенности, а потом он начинает хохотать. Громко, искренне и дерзко.

– А ты хочешь составить мне компанию?

– Не в этой жизни, – огрызаюсь я.

– Уверена? – Наглец бросает на меня откровенно оценивающий взгляд, под которым мне становится неожиданно жарко.

– На все сто.

Не желая продолжать разговор в подобном ключе, я отступаю с явным намерением удалиться.

– Уже уходишь? – с притворным сожалением спрашивает парень.

– Тут стало душно.

– Никто и никогда мне такого не говорил.

– Они тебе льстили.

– А ты, значит, всегда говоришь правду?

– Слушай, ты не в моем вкусе, ясно? – бросаю резко. – Понятия не имею, как ты оказался здесь, но, прошу тебя, обходи меня стороной.

– Вау. Какая экспрессия. – Он снова надо мной смеется. – Ты во всем такая страстная?

Посчитав, что я выше того, чтобы отвечать на очередную провокацию с его стороны, я отворачиваюсь от парня и, гордо расправив плечи, иду обратно в дом, но все время в пути ощущаю на себе вязкий, как патока, взгляд туалетного незнакомца.

В зале я первым делом ищу глазами официанта и беру бокал шампанского. Не то чтобы мне очень хотелось выпить, скорее – занять руки. А потом желательно слинять отсюда до того, как папа начнет воплощать в жизнь свой замысел свести меня с отпрыском своего богатого и влиятельного приятеля.