Тогда Стефен осмотрел выключатель в спальне и не обнаружил ничего подозрительного.

– Хотелось бы мне знать, зачем этот тип приходил сюда! – сказал он.

– Мне тоже, – добавила Розина не слишком уверенным голосом.

– Завтра утром схожу в прокуратуру.

Этого-то она и боялась. Начнется расследование, и ей снова придется солгать – солгать под присягой, дать ложные показания, – чтобы скрыть кражу драгоценностей… А вдруг в результате расследования факт этой кражи будет установлен?.. А вдруг эта кража, возврат украшений выведут полицию на след банды «инфракрасных» и ее непостижимого главаря?.. Не опасно ли привлекать внимание к преследователям Стефена?.. Не привлекут ли они таким образом внимание к самому Стефену?.. Похоже, он этого не осознает. Но спокойствие, которое он демонстрировал, могло быть и наигранным. Возможно, он и сам дрожал за этим фасадом. Возможно, он и сам был испуган этой демонстрацией, в которой внезапно так отчетливо проявилось могущество его врагов. Не зная о краже и возврате украшений, он видел в случившемся лишь враждебное действие, угрозу, знак, но и этого, вероятно, оказалось достаточно, чтобы он преисполнился беспокойства.

Не глядя на мужа, Розина с наигранной беззаботностью сказала ему:

– Ты что, действительно полагаешь, что нужно подать заявление? И что мы в нем напишем? Что кто-то пробрался в нашу квартиру? Но как это доказать?.. Знаешь, я думаю, что вмешивать в наши дела полицию все-таки не следует.

– Завтра посмотрим, – ответил Стефен после небольшой паузы.

Говоря с ним, Розина возвращала в сейф украшения. Она тщательно ощупала дно и металлические стенки…

К одной из них «прилепилась» визитная карточка.

Содрогнувшись при мысли, что Стефен мог ее обнаружить, Розина успела прочесть: «Банда „инфракрасных“» – и спрятала карточку среди драгоценностей.

Между тем Стефен спал довольно беспокойно. Розина об этом узнала, так как сама и вовсе в ту ночь не уснула. Сверхъестественное было для нее в каком-то роде неудобоваримым.

Но зачем так сильно желать, чтобы все эти вещи были сверхъестественными – или, скорее, необычайными, ибо понятие «сверхъестественное» предполагает не-существование в области реальности? Почему бы не поискать как следует естественное объяснение?..

Она искала его, но не находила и постоянно возвращалась мыслями к научным феноменам, для большинства людей все еще непонятным.

Она решила, что попросит Режину спать не в комнате для прислуги, а в одной из хозяйских комнат. Эта девушка обладала решимостью и способностью мыслить здраво. Будь она здесь, возможно, успела бы заметить, как именно сбежал неизвестный грабитель.

Несмотря на «коллективную» визитную карточку, Розина практически не сомневалась в том, что банда «инфракрасных» представлена одним-единственным бандитом. Одним-единственным, причем таким, который мог скрыться лишь под прикрытием шума. Граммофон был тому доказательством. Однако… Да нет же! Граммофон ничего не доказывал! Возможно, этот тип использовал аппарат для того, чтобы она поверила, что его уход не может быть бесшумным, тогда как именно таким он и был! Весьма изощренная уловка!..

Привести здесь все догадки, терзавшие Розину Орлак этой бессонной ночью, мы бы и не смогли.

Ее тщетную ажитацию прервала Режина.

Стояло чудесное, солнечное утро. Служанка принесла горячий шоколад. И на подносе Розина заметила рамку, которую ночью спрятала за чашками.

Она выскочила из постели в тот самый момент, когда Режина, нашедшая рамку в кухонном шкафу, попросту ставила ее обратно на комод.

Стефен все еще спал. То был шанс!

Но в рамке из красного дерева теперь было улыбающееся лицо мамаши Моне!

Розина оделась в странном умонастроении. На сей раз, несмотря на светлое время суток, несмотря на утреннюю ясность мыслей, думать она могла только лишь о сверхъестественном – или необычайном. Под покровом ночи некто пробрался в ее спальню. Затем, уже при свете, она не обнаружила ни малейшего следа этого злодея – за исключением небольшой фотографии. Она сама вынесла этот снимок из комнаты. И вот теперь не осталось ничего, что свидетельствовало бы о пребывании этого таинственного бандита в их квартире: ни фотографии, ни чего бы то ни было другого…

Спектрофелес, загадочный и ужасный!

Приподняв дорожку, лежавшую сверху на ковре, Розина осмотрела сам ковер: целый и невредимый, нигде не обрезанный, не прожженный, тянулся из одного конца комнаты в другой.

Когда Стефен куда-то ушел, Розина взяла украшения, сожгла карточку банды «инфракрасных» и направилась прямиком к знакомому ювелиру.

Ночью у нее возникли кое-какие сомнения.

– Этот жемчуг – он настоящий? – спросила она у специалиста.

– А как же, мадам! Это тот самый жемчуг, который я продал мсье Орлаку два года тому назад.

– А эти бриллианты?

– Тоже самые что ни на есть настоящие.

Лишь теперь, расслабившись, Розина осознала, как сильно были напряжены ее нервы с прошлого вечера.

– Из чистого любопытства… Сколько бы вы дали за все это? – спросила она.

– Ну… Жемчуг сейчас не в цене, бриллианты – не слишком востребованы… Тридцать тысяч франков, да и то лишь потому, что это вы.

Розина была готова к такому ответу. «Где два – там и три», – промелькнуло у нее в голове, еще когда она шла к ювелиру. Ценные бумаги – раз; предметы искусства – два; украшения – три. Тридцать тысяч вместо шестидесяти пяти! Сплошное невезение!