— Ну, что скажешь? — с тревогой поинтересовалась я.

— Ну-у, я бы поучаствовал… Не знаю, надо у ребят спросить, что они по этому поводу думают.

— Это ведь куда лучше, чем ваши непонятные гонки с ивановскими!

— А ты откуда знаешь?

— Тоже мне, великая тайна, — фыркнула я, — Весь поселок уже знает.

— Ну не весь… Но нашелся кто-то, кто доложил обо всем нашим родокам. Парни без мопедов остались. На ближайшую неделю — минимум.

— А почему у тебя не забрали? Твои родители не в курсе?

— Не знаю. Может и знают. Но им особого дела нет до этого. Сестер, вон, пусть воспитывают, а я уже вырос, сам могу за себя решить.

Он сказал это с некоторой злостью, сплевывая через зубы, но глаза его при этом остались грустными. Я поняла: он просто пытается скрыться за маской самостоятельности, но на самом деле это не его желание, это — стечение обстоятельств. Родителям нет до него дела, у них ведь ещё двое детей кроме Игоря. Семья у него неблагополучная: отец выпивает, мать работает на двух работах, в город мотается каждый день — тут не до контроля за детьми. А парню не хватает простого человеческого внимания и тепла.

Мне было жаль Игоря. Так хотелось сказать ему что-то приободряющее. Но вместо этого я сидела амебой, тупо уставившись в свой обрывок газеты и яростно соображая, как поступить. Парни не любят жалости, поэтому если я скажу что-то вроде: «Мне жаль» или «Я тебе понимаю» — он лишь разозлиться и ещё больше уйдет в себя.

Нет, я не понимаю его. Я не могу понять и сотой части той боли, которую приходится выносить ему. Всё решать в одиночку, самому заботиться о сестрах, пока мать на работе, а отец… Мне не понять. У меня есть мама, и бабушка, и сестра. Они меня любят. Я это знаю. А каково Игорю?..

— А-а, вон наши идут, — хмыкнул парень, разрывая пелену молчания.

Я подняла глаза и увидела направлявшихся к нам через двор ребят и девчонок — семь человек. Почти все, кто мне нужен. И Рома — он тоже здесь.

Я поднялась, понимая, что такие новости лучше преподносить стоя — так внушительнее.

Мое место тут же заняли. Парни обменялись с Игорем рукопожатием, мне громко сказали «привет».

После того, как волнение от встречи немного поугасло, я набрала побольше воздуха в легкие и произнесла:

— Ребят, у меня для вас новость.

— Да ну? — пошутил кто-то, — Очередной конец света намечается?

— Думаю, то, что я хочу сказать, заинтересует вас больше.

— Так-так, уже интересно, — раздались заинтересованные голоса, и я улыбнулась. Это именно то, на что я и рассчитывала.

Я взглянула на Рому, надеясь поймать его взгляд, но он смотрел куда-то в сторону, будто происходящее здесь его вовсе и не касалось.

— Я сегодня нашла газету. Областную. Так вот, тут есть объявление: через две недели, шестого июля в городе состоятся гонки на мотоциклах и мопедах. Самые настоящие! И вы ещё можете подать заявку. Тут даже денежный приз выдают. Вот, хотите, сами прочтите, — и я протянула вперед руку с газетной страничкой.

Её тут же забрали, пустили из рук в руки. Я радовалась тому, что смогла быть полезной. Я ещё не слышала их ответа, но видела реакцию — парни были в восторге.

— А это точно выпуск этого года? — хмыкнул тот же остряк, и я увидела, что это Дима Козловский.

— Болван! Вот смотри: год видишь, — произнес сидящий рядом с ним Игорь.

— Ага. Ну че я вам скажу? Классно. Я «за».

Я снова взглянула на Рому. Ну же, скажи что-нибудь.

Он безразличным взглядом следил за тем, как парни передают друг другу статейку, изучая условия участия в гонках и ничего не говорил.

— Ну так что? — ликующим тоном произнесла я.

— Круто! Спасибо, Вик, — раздались голоса.

И тут я услышала, как кто-то громко хмыкнул. Я ещё не успела повернуть голову, но уже догадалась — это Рома. Теперь он смотрел на меня, как я желала, но взгляд его был совсем не дружеским и благодарным.

— Чистенькую из себя строишь? Ждешь благодарностей, да? Благодетельница ты наша!

— Ром, ты чего? — удивленно произнес Игорь.

Остальные ребята были удивлены не меньше. Они в смятении переводили взгляд с меня на Рому и обратно, пытаясь разобраться, что происходит.

— А вы знаете, по чьей вине мы сейчас вынуждены ходить пешком? И почему гонки в четверг не состоятся? Знаете?

Я сжалась, понимая, что сейчас будет. Мне хотелось выкрикнуть: «Это не я!», но язык словно примерз к нёбу. Сейчас он им скажет, и все поверят. И швырнут в меня этой газетой. И скажут, чтоб я катилась куда подальше.

— Это ведь она, — кивок в мою сторону, — Она на нас настучала.

— Кому? — спросил Игорь.

Теперь все взгляды были направлены исключительно на меня. Я чувствовала себя как подсудимый при произнесении последнего слова. Скажи я, что моей вины нет — не поверят. А если признаться в том, что не делал — все будут довольны, в особенности Рома. Он ведь так и ждет минуты расплаты. Но ведь это не я!