— Нет. Просто так получилось. Он сам пристал ко мне на дискотеке.

— А может, клин клином?

— Нет! — рявкнула я.

— Тогда я вообще тебя не понимаю. Если ты любишь Ромку, и ты ему нравишься — даже не спорь! — заметив мой порыв высказаться, опередила сестра, — Почему бы вам просто не пойти друг другу навстречу? Зачем нужны какие-то лишние люди?

— Просто? — фыркнула я.

Ну да, ничего проще не придумаешь. Нужно признаться ему в любви первой, сказать что-то вроде: «Жить без тебя не могу!» — и что? Опыт показал: инициатива наказуема. Однажды я уже сделала первый шаг: предложила поцеловаться, и получила отказ. А потом вообще прослыла предательницей. И хоть сейчас всё вроде бы устаканилось, всё равно всё так запутанно…

— Позвони ему сама. Назначь встречу.

— У меня нет его номера, — машинально ответила я.

— Сходи. И позови. Ты же знаешь, где его искать. Пока не поздно.

— Ой, выключи свою философию, — съязвила я, — Тебе бы романы писать. И всё бы у тебя было просто и красиво. А в жизни всё по-другому!

— Просто признайся, что слишком гордая и не можешь снизойти до того, чтобы позвать парня прогуляться. Я права? Или это называется иначе: не гордость, а трусость.

— Это я, значит, трушу? — вспылила я.

Решиться на то, чтобы пригласить парня куда бы то ни было, для меня всегда было сложно — скрывать тут нечего. И всё же я согласилась на спор. Спор на «пойдет-не пойдет». Я поставила на то, что Рома откажется и, соответственно, не пойдет. Ведь столько всего у нас с ним произошло, что возвращаться к этому снова было бы глупо. Сестра же рассчитывала, что вряд ли он не согласится, и мы обязательно отправимся смотреть на закат. А ей достанется стоявшая на кону порция мороженого.

И хоть это был всего лишь спор, но всё-таки что-то ещё осталось, какое-то чувство ещё не ушло до конца. Где-то там, далеко-далеко, глубоко-глубоко что-то ещё сидит и не может выбраться.

Я гипнотизировала взглядом тетрадный лист, куда собиралась записать свою пламенную речь — приглашение. Но в голову ничего не приходило.

И тогда я отправилась так, со спутанными мыслями, с трясущимися от страха коленками, надеясь, что светлые мысли в последний момент всё же решат посетить мою голову. Ксюша осталась дома — держать за меня кулачки.

Ребята были у школы. Все. И он тоже. Ну и девчонки, конечно — они всегда сопровождали парней и составляли им компанию вне зависимости от желания сильной половины этой компании.

А ещё моё внимание привлекли мопеды, стоявшие в ряд неподалеку от парней.

Им вернули мопеды?

Я мысленно порадовалась за Ромку и тут же представила, как мы летим по дороге, я держусь за него и взлетаю от счастья. Может быть, сейчас это вновь повторится?

— Привет, — поздоровалась я, привлекая к себе внимание.

Мне ответили, но тут же вернулись к обсуждению прежних тем.

— Ром, можно тебя на минутку? — стараясь, чтобы мой голос не дрожал, произнесла я.

Он что-то негромко сказал ребятам и подошел ко мне. Я тут же, чтобы не передумать, выпалила:

— Не хочешь прогуляться? Или прокатиться? — кивок в сторону мопедов.

— Извини, сегодня не получится. Нам нужно тренироваться. Соревнования скоро, сама знаешь. Мы сейчас уже уезжаем.

— Понятно. Ну ладно. Я так, просто поинтересовалась, — с дежурной улыбкой пробормотала я и пошла прочь от школы.

На душе было гадко. Именно этого я и боялась.

Ну и пусть! Зато теперь я могу праздновать победу.

Я позвонила Ксюше и сказала, что с неё мороженое. Она невероятно удивилась, а когда я ей всё рассказала, начала возмущаться. Пообсуждав, какой он подлец и что все они одинаковые, мы решили забить на эту тему. И договорились встретится у перекрестка, чтобы отправиться в магазин за любимым лакомством.

Мы ели мороженое, сидя на лавочке в парке, и болтали обо всякой ерунде. Мое настроение выровнялось и стало почти превосходным. Я старалась не зацикливаться на грызущей изнутри боли, и радоваться миру, солнцу, общению. До тех пор, пока Ксюше не вздумалось вновь поднять беспокоящую меня тему.

— Ладно. Готова поспорить ещё раз по тому же поводу и даже поднять ставку — к мороженому прилагается шоколадка. Я просто уверена, что завтра Ромка согласится.

— Нет. Я больше не согласна. И давай больше не будем «распечатывать» эту тему.

— Вообще-то вы оба виноваты в том, что никак не можете быть вместе. Нужно уметь изъясняться. Иначе для чего нам дан язык?

— Вот уж не знаю. Кому для чего, вероятно. И давай не будем об этом.

Сестра не успела отреагировать, так как мы обе заметили направляющегося к нам уверенной и неспешной походкой Андрея.

Он был одет безукоризненно: светлые брюки, бледно-зеленая майка, солнцезащитные очки на глазах, которые он снял, подойдя ближе.

— Привет, девчонки! Как настроение?