Я не могла прочитать это вслух. Да что ж я за везучая такая?

— Ну, что там?

Каков шанс, что именно мне выпадет этот фант? Нас десять человек, бумажек вдвое больше, а я попалась впервые, и сразу — как в прорубь с головой!

— Ну, что там? — торопили меня с разных сторон.

Я подняла глаза и невидящим взглядом пробежалась по лицам.

Наконец кто-то отнял у меня листок и прочел вслух:

— Поцеловать в губы предыдущего участника. Ромыч, готовься!

Я судорожно сглотнула, взглянула на Рому. Он сидел, переплетя пальцы рук и взглядом уткнувшись в землю. Ему тоже было не по себе. И кто придумал это тупое задание?

— Ну, я, — произнесла Кутафина, с вызовом глядя на меня, и я поняла, что последнюю фразу произнесла вслух.

— Так, ну поцелуй-то уже будет сегодня? — заторопила Катя, отмахиваясь от комаров.

— Да, Ром, Вик, не тормозите игру.

— Я не могу, — пробормотала еле слышно, не глядя ни на кого и слыша только глухие удары своего сердца.

В воздухе повисла напряженная тишина. А потом Дима бросил с насмешкой:

— Ты принципиально что ль ни с кем не целуешься?

Это он про дискотеку, где Андрей пытался поцеловать меня на виду у всех. Тогда я сбежала.

Вот и сейчас, не выдержав этих жалящих взглядов и гнетущей тишины, я вскочила на ноги и стремглав бросилась прочь, в темноту. Я совсем не думала, куда бегу и зачем. Лишь бы уйти отсюда подальше. Лишь бы не слышать этих голосов, не видеть этих безразличных людей, жаждущих развлечения и плюющих в твою душу.

Краем глаза успела заметить, как кто-то вскочил на ноги и бросился следом за мной. Андрей? Или Света? Не хочу ни с кем разговаривать! Не нужно мне их дружеской поддержки и сочувствующей улыбки. Я просто хочу побыть одна!

Я мчалась вперед, слыша, как под ногами с треском ломаются ветки, не видя ничего вокруг из-за сгустившихся над лесом сумерек.

— Вика, постой! Подожди!

Рома. Это он помчался за мной. Зачем?

— Вика! — его теплые пальцы коснулись моего плеча

Я вздрогнула и отодвинулась, так что его рука безвольно упала, но всё же остановилась, тяжело дыша и пытаясь разглядеть в темноте Ромино лицо.

— Ну куда ты?

— Помнится, однажды ты уже отказался целоваться со мной. Теперь моя очередь, — морщась словно от боли и отчаянно пытаясь скрыть выступающие слезы, выплюнула я.

Конечно, я сбежала вовсе не поэтому. Не знаю, почему. Рома отказал мне наедине, а я, можно сказать, унизила его при всех. Разве это сравнимо? И всё-таки я не могу вот так…

Глаза постепенно привыкли к окружающей тьме, и я уже могла видеть не только силуэт парня, но и выражение его лица, пусть и нечетко. На секунду мне показалось, что он болезненно поморщился. Может быть, только показалось.

— Это был шантаж, так что не сравнивай.

— Шантаж? Я не собиралась тебя шантажировать! И целовать тебя тоже не собиралась. Ни сейчас, ни тогда. Просто интересно было узнать, что ты выберешь. Такой же азарт, как и у тебя во время гонок, — с самодовольной улыбкой выдала я.

«Что ты несешь, Вика? Остановись, — стучало в висках, — Не стыдись быть слабой, именно сейчас, когда ты нужна Роме. Чтобы он мог стать сильным рядом с тобой. Ведь он пошел за тобой, и вы можете наконец побыть вдвоем и всё обсудить».

Но между языком и сердцем дружба сомнительная. Пока влюбленное и рассудительное сердце всё осмыслит, подлый язык ляпнет и не поморщится.

— Ну, что молчишь?

— Не ожидал, что ты такая.

— Какая — такая?

— Стерва.

Я задохнулась от негодования. Я — стерва?

А Ромка уже развернулся и зашагал обратно. Туда, где у костра сидели ребята. И Кутафина.

— Стой! Рома!

Я поспешила за ним, стараясь не терять достоинства и не переходить на бег, хотя догнать его оказалось сложно.

— Ром, я не то хотела сказать. Прости!

Он не останавливался, шел и шел, а я, следуя за его спиной словно за ориентиром, чувствовала, как к глазам опять подступают слезы и жалостливо произнесла:

— Пожалуйста, прости меня.

Не знаю, что заставило его замереть на месте: мой голос, дрожащий от слез, или что-то ещё. Он так резко затормозил, что я едва не врезалась в его спину.

— Я не понимаю тебя, — произнес он, поворачиваясь ко мне лицом.

Он был так близко, что я чувствовала на своем лице его дыхание, когда он произносил эти слова.

— Я не могу тебе объяснить, — всхлипывая, произнесла я.

Несколько мучительных секунд он стоял, глядя мне в глаза и словно раздумывая над чем-то. А затем без лишних вопросов молча взял меня за руку и повел к костру. Я на ходу смахнула слезы, стараясь придать лицу более-менее цветущий вид. Не хочу вызывать жалость у окружающих.