Императрица поселяется в тех же комнатах Отель-дю-Пале, откуда только что выехал король Эдуард. Она радуется, что она с нами, ей нравятся наши друзья и наш образ жизни.

Я заказываю большой автомобиль фирм «Делонне-Бельвиль», в соответствии с размерами нашей семьи: восемь мест внутри и два около шофера. Я сам управляю им, так как хорошо знаю местность, и юго-запад Франции вскоре привык к виду русского великого князя, разъезжающего со своей колонией женщин и детей.

Наступает июнь, лучшее время года в Биаррице. Еще не жарко, масса цветов, поспевают ягоды, но мы должны уезжать.

Мы двигаемся в путь вместе с императрицей. Происходит несколько официальных встреч по дороге. Близ Парижа императрицу приветствует французский президент А. Фальер, и, наконец, мы в России – в Гатчине.

Здесь в конце июня месяца рождается Василий, наше седьмое дитя. Он так слаб, что доктора боятся, что он не выживет, и приходится срочно вызывать священника, чтобы окрестить новорожденного, на этот раз без всякой торжественности. Но Василий, однако, обманул мрачные прогнозы докторов: он женился недавно в Нью-Йорке на княжне Голицыной.

Для приличия мне пришлось остаться в России до начала осени. После Гатчины мы живем в Петергофе, затем в Крыму. Я бываю повсюду, делаю визиты и исполняю мои обязанности. Ники и его министры рассказывают мне о серьезности политического положения. Вторая Дума состоит из открытых бунтовщиков, которые призывают страну к восстанию. Революция назревает. Одна надежда на твердость Столыпина. Но удастся ли ему удержать Россию на краю пропасти?

Мои мысли были в Биаррице. К тому времени я уже любил ее. Я прогулялся по садам Ай-Тодора, прикидывая, понравился бы ей климат и колорит Крыма.

– Так скоро возвращаешься за границу? – удивлялись мои друзья.

Так скоро! Да если бы у меня было полное право голоса, они бы меня вообще не увидели.

Проведя лето в Крыму, мы уходим с императрицей на «Полярной звезде» в непродолжительное плавание, посещаем Норвегию, Данию, а затем мы с Ксенией едем в Баден-Баден, чтобы навестить моего отца. Мы находим его в хорошем виде. Он немного может ходить, и голова его свежа. Он так счастлив нашему приезду, особенно Ксении, которую обожает. Я объезжаю с Ксенией все любимые места моей матери. Мы в автомобиле ездим по дорогам, которые нам были знакомы с детства. Время быстро летит.

Отец хочет вернуться в Канны. Мы все отправляемся туда. Отец по железной дороге, мы в автомобиле через Швейцарию. Моя сестра (герцогиня Мекленбург-Шверинская) и брат мой Михаил, находившийся «в изгнании», встречают нас в Каннах. Анастасия поразительно красива – ее появление в обществе повсюду вызывает восхищение. Михаил живет со своей женой и двумя дочерьми (теперь леди Мильфорд-Хейвен и леди Зия-Вернер) в своей вилле «Казбек», которая является штаб-квартирой их бесчисленных друзей. В Каннах, как и в Биаррице, идет легкая, беспечная жизнь, в которую я окунаюсь с головой. Никакой работы, никаких обязанностей, только гольф, развлечения и поездки в Монте-Карло, где Анастасия играет с большим азартом. После Канн следует Венеция, затем Рим.

Мы нагрянули в Гранд-отель в Риме всей семьей, и администрация отеля не хотела верить тому, что все эти мужчины, дамы, дети, няньки в формах и без оных, прислуга и воспитатели принадлежат к одной и той же семьи русского великого князя. Если бы нашелся еще один такой великий князь, администрация построила бы второй отель.

Моя подруга сдержала свое слово. Она прибыла в Рим, как было условлено за несколько месяцев вперед. Наша программа предусматривала поездку в Венецию, классический город влюбленных. Если человек не влюблен, он наверняка будет страдать в Венеции, и вместо этого ему следует отправиться во Флоренцию, где одиночество гармонирует с вездесущим моросящим дождем и печальными остатками вероломного прошлого. Я чувствовал себя в безопасности – я был влюблен. Мы оба хорошо знали Венецию, мои первые воспоминания о романтическом городе относятся к 1872 году. Мы бродили по дворцам влюбленных средневековых герцогов с чувством, что встретились и потеряли друг друга много веков назад.

– Я очень скоро увижу тебя в Биаррице.

После Рима мы должны ехать в Биарриц. Наши сундуки уже уложены и счета оплачены, как вдруг сын мой Дмитрий начинает жаловаться на головную боль. «Скарлатина», – краткий диагноз врачей. Ксения и шестеро детей отправляются в Биарриц. Я остаюсь с Дмитрием.

Осложнения, обычно сопровождающие скарлатину, выражаются у Дмитрия болезнью уха. В течение четырех недель я сижу у постели моего сына, предаваясь горестным размышлениям. Я должен был увидеть своевременное предупреждение в его болезни; вместо этого мне снился Биарриц.

Наконец, он поправляется, и мы все съезжаемся в Биаррице.

В Биаррице с прошлого года ничего не изменилось. Те же развлечения, те же лица, те же безумства, за которыми следуют обычные угрызения совести. Я злился все сильнее и сильнее. Не мог больше держать Ксению в неведении и рассказал ей все. Она сидела очень тихо, потом заплакала. Я тоже заплакал. Она вела себя как ангел. Ее сердце было разбито, но, какой бы ужасной ни была правда, она предпочла ее лжи. Мы рассмотрели ситуацию со всех сторон и решили продолжать жить как обычно ради детей. Мы остались друзьями на долгие годы, даже более близкими друзьями, чем раньше, потому что наша дружба выдержала удар стихийного бедствия. Вся слава была на ее стороне, вся вина – на моей. Она показала себя великой женщиной и замечательной матерью.