В нашей стране даже дети знают, кто она такая. Она сделала столько, сколько за всю жизнь не успеет сделать ни один президент. Если бы каждый олигарх, хотя бы сотую часть сделал, что и она, мы бы жили все, как сами эти богачи.

Я тебе только на скидку скажу, что сам знаю точно: сотни больниц, школ, дорог, садиков. Да, и это еще не все. Даже если бы ты и получил настоящий заказ на нее, никто, Влад, слышишь, никто бы не сделал его.

Я скажу тебе даже больше, скорее тебя бы грохнули, если бы узнали, что ты хоть чем — то ей угрожаешь.

– Виктор, при всем уважении, но тебе лучше заткнуться.

– При всем уважении, Влад, инфу получишь на почту завтра с утра.

– Сегодня. И через час, и ни минутой позже. Виктор, время пошло. Не зли лучше меня. Ты сам знаешь, какие будут потом последствия.

Сбрасываю вызов, а колотить начинает намного сильнее. Квартиру сняли хорошую, просторную, в центре города. Уверен, что Илья уехал из больницы сразу после меня. Но сын специально будет бестолково кружить по городу несколько часов подряд, лишь бы сильнее меня позлить.

Хорошо, что сейчас мозги заняты совсем другим. А именно я уже целый час изучаю присланную мне на почту информацию о Лине. Благотворительная деятельность, сотни тысяч благодарных людей и столько же спасенных жизней.

Надо же, Лина спасает людей, а я, наоборот, убиваю, лишаю жизни, не давая второго шанса. Сколько бы лет не прошло на всех фотографиях она почти не меняется. И правда колдунья. Время ее не хрена не берет. Даже напротив, с каждым годом становится все красивее и красивее.

Стиль в одежде только поменяла, полностью перешла на строгие костюмы. Но я, как вчера, помню какое у нее тело. При этих воспоминаниях член мгновенно реагирует. Хочет ее, только ее. Пролистываю фото за фото, а сам слюной только что не давлюсь.

Вроде бы и шмотки на ней строгие, ничего не просвечивает, никаких вырезов. Но пиздец, никого сексуальнее не видел за всю жизнь. Ни одна модель и рядом с ней не стояла. Она только одним взглядом любого мужика на лопатки положит.

Везде она в основном в окружении других баб. Но есть и другие фотографии, на которых она, как написано, с различными меценатами или спонсорами. И вот эти мужики, не скрывая своих намерений, в открытую просто взглядом раздевают ее.

Я знаю такие взгляды. Взгляды хищников, охотников, которые мечтают получить свой желанный трофей. Курю прям в квартире, не выхожу на балкон, хочу немного остыть, но не черта не выходит.

Ревность заполняет легкие, кровь разве что из глаз не начинает течь. С силой сжимаю кулаки, знаю, что не имею на нее прав, понимаю, что не моя, чужая. Но сделать ничего не могу. Готов и ноут расхерачить и не только.

Стоит только подумать, представить Лину с кем — то из этих. Но у нее же есть ее ебарь. Борцов младший. Только вот на фото его нигде нет с ней рядом. Да и в прессе никакого упоминания о нем.

Вообще нет ни слова, что она с кем — то в отношениях. Везде пишут одно и тоже. Наследница миллиардного состояния, мать двоих детей. И больше ничего о личной жизни. Даже в желтой прессе ничего.

Хотя я понимаю, даже если бы и что — то было, такого бы не в одном издании никогда бы не написали. Особенно про Лину. Что точно понял, если бы и не знал ее раньше, что однозначно восхищался бы ее делами, да и ей в частности.

Лина повзрослела очень сильно. Сам не заметил, как трогаю монитор с ее изображениями. Пальцы покалывает, а это же еще и не в живую. Что же ты со мной делаешь? Наверное, годы разлуки так действуют, но я впервые за столько лет пускаю слезу.

Стыдно ли мне? Нет. Какая то неведомая сила прорывает мою броню, пока только по кусочкам. Но что — то стремительно лопается, падает вниз и разбивается. Я даже в этой квартире ощущаю ее запах, не аромат духов, а именно ее запах. Единственный и неповторимый.

Илья намеренно испытывает мое терпение еще сильнее. Три часа прошло, а его до сих пор нет. Мог бы уже отдать приказ своим людям, и его бы за шкирку притащили ко мне. Только вот людей мне своих жаль. Судя по видео, сын и армию сам может одолеть.

Все, что прислал Виктор про Лину уже выучил наизусть. Изучил все фотографии. Не с первого раза успел разглядеть и Линины глаза. Никто не заметит, но я чувствую и вижу в них какую — то боль, грусть и тоску. И пусть она и улыбается всем своей самой лучшей и красивой в мире улыбкой, но глаза ее пусты, как и мои.

Появление сына заметил сразу. Хочу усмехнуться, но сохраняю хладнокровное спокойствие. Уже минут пять стоит и не думает подходить или хотя бы просто поприветствовать отца. А когда — то он и по снегу мог бежать в сланцах ко мне навстречу, игнорируя крики матери.

Бросался мне на руки и обнимал крепко за шею. Как давно это было, а как будто всего вчера.

Еще недавно я учил его плавать, ездить на велосипеде. Помню, как он держался, чтобы не заплакать, когда я в очередной раз уезжал неизвестно насколько. Но самое главное, он называл меня папой, позже отцом, и всегда я видел во взгляде сына любовь и уважение, почитание и гордость.