Я киваю в знак согласия и иду туда, где меня уже давно заждались.

– Ангелина Алексеевна! Как приятно лично с вами познакомиться.
– мерзкий мужчина с мерзким голосом и такой же точно внешностью. Могу точно предположить, что он здесь главный, и наверное, ждет материального пополнения на свой счет. Даже не удивлюсь, что он уже в своем уме прикинул на что именно потратит деньги.

Но только вот незадача, денег от меня он ни копейки не увидит.

– Вы собрали всех?
– игнорирую его речи.

– Да, все сделали по вашему приказу.

– Я никогда не приказываю, а только прошу.
– с усмешкой смотрю на него. Кажется он и имя свое говорил, но я и не старалась запомнить.

– Все -таки я должен вас предупредить. Вы же понимаете, что в той комнате с вами будут только одни заключенные. Эти бабы… Простите женщины очень опасны. Все они отбывают срок за убийство.

Я все таки считаю, нет уверен, что вам нельзя оставаться с ними наедине. У нас отличная охрана и…

– И мои представители и я уже озвучили вам мое решение. И оно не подлежит обсуждению. Долго еще идти?

– Нет, мы уже пришли. Это что — то вроде актового зала. Иногда устраиваем концерты и…

Не дослушав его, я прямо перед его носом закрываю дверь. Помещение и правда немаленькое. Кто — то из женщин стоит, кто — то сидит, но все общаются с друг другом.

Я прохожу на сцену, но никто, как и прежде не обращает на меня никакого абсолютно внимания.

глава 21

– Добрый день.
– стараюсь говорить громче, но по — прежнему, как и пять минут назад, никто даже и не смотрит на меня.
– Меня зовут Ангелина Мальтова. Я возглавляю только что открывшийся новый фонд Крылья.

Мы хотим помочь всем девушкам и женщинам, переживших насилие, или над которыми издевались их мужья. Мне бы очень хотелось, чтобы именно вы стали первыми нашими подопечными.

Я знаю, что все вы отбываете наказание за убийство. За убийство ваших мужей, которые годами над вами издевались. Вам неоднократно отказывали выйти досрочно, но я постараюсь… приложу все силы, чтобы каждое дело было заново пересмотрено.

Я знаю, что почти у вас всех есть дети, которые живут в интернатах или у родственников. Многих лишили родительских прав, но вы хотите вернуть их обратно. Я…

– Красиво поешь!
– с усмешкой выкрикивает из толпы одна из девушек, сильно отличающаяся от остальных мощной фигурой и высоким ростом.
– Как там тебя? Ангелина, кажется. Так вот, шла бы ты отсюда и побыстрее.

Собрали нас всех, как шапито, блин. Скучно, наверное, тебе живется? На нас срать государству и обществу тем более, всем класть на наших детей. Кому нужно выпускать нас, да еще и досрочно?

Не знаю, ты избираешься куда — то? Неужели голосов не хватает? Или папику рейтинг поднимаешь? Что ты вообще о нас знаешь? Твое платье на скидку стоит как средняя полугодовая зарплата рабочего, а от твоих бриллиантов в ушах уже все ослепли.

А какой, твою мать, помощи ты тут распинаешься? Дать девкам надежду, а потом свалить. Ваши все фонды херня. Отмывание бабла и ничего больше. Там, стоит нам выйти, нам и работы нормальной не найти. Жилья нет, еще и срок по такой статье. Никто нам детей не отдаст.

Но главное подцепить на крючок, так же, Ангелина? Вали в свою красивую жизнь и выбери другое развлечение.

Все остальные согласно закивали, а потом и вовсе, не скрываясь, кривили свои лица, выкрикивали маты и прочие оскорбления.

– Это платье.
– поворачиваюсь к ним спиной.
– Подарила моя близкая подруга, а бриллианты в ушах, последняя память о родных людях.
– Руки завожу за спину, берусь за замок и медленно расстегиваю до конца. Платье падает к моим ногам, а следом и бюстгальтер.

Я так и стою к ним спиной в одних трусиках. Но по ощущения, как и без них. Если бы кто — то из них и захотел меня убить в эту минуту, я бы даже не успела и крикнуть. Вперед не поворачиваюсь, но зато монотонным голосом продолжаю:

– Свой фонд я назвала Крылья. Крылья нарисованы и на моей спине. Но даже и этот рисунок не скрывает всех шрамов. Даже с самого дальнего расстояния каждая из вас может без труда увидеть рубцы. Это шрамы от ударов плетью, а на запястьях до сих пор следы от веревки, за которую меня подвешивали.

Вы говорите, что мне скучно, что я не знаю, каково это когда тебя унижают, насилуют, бьют, продают. Я прошла каждую стадию. Эти крылья мне нарисовали, когда я потеряла своего сына. Потеряла, потому что мой муж избил меня на седьмом месяце беременности.