Я застываю с часами из антикварной лавки в Питере в ладонях, когда слышу скрип дверной ручки.

Олег?

Кто-то из адвокатов? Работников?

Я цепляюсь за все варианты, пока распахивается дверь. Это происходит медленно, как в рапиде. Нервное напряжение пробегает по всему телу и становится тяжелым выдохом, когда я вижу в проеме силуэт Игоря.

Все-таки он…

Он сразу замечает меня и нисколько не смущается. Лишь бросает на мое лицо короткий изучающий взгляд. Потом прикрывает за собой дверь и шагает в гостиную. Игорь двигается чуть заторможенно, словно его еще беспокоит боль, а на лбу под откинутой в сторону челкой виднеется полоска лейкопластыря. Но в остальном он выглядит как обычно. Даже идеально отглаженный костюм кофейного цвета на месте.

— Не рада видеть меня? — бросает он вместо приветствия, разворачиваясь ко мне корпусом.

Ноль процентов раскаяния.

Сто процентов самоуверенности.

Неожиданно я вижу Игоря совсем другим. И самое болезненное, ведь он всегда таким был. Наглым, напористым, самовлюбленным… Фальшивка в дорогом костюме. Без фильтров, которые выдаются каждой поглупевшей от любви женщине, он кажется отталкивающим. В каждом своем жесте и слове.

— Собрала вещи? — спрашивает, переводя взгляд на коробки. — Что-то мало…

— А ты готов хоть что-то отдавать?

Черт.

Злость сама срывается с губ.

Хотя я меньше всего хочу выяснять с ним отношения, мне бы превратиться сейчас в невидимку и спокойно закончить свои дела, чтобы потом уехать из этого дома навсегда.

— А тебе чего-то не хватало? — парирует он спокойным голосом.

Мои глаза вспыхивают, и он отводит ладонь в сторону.

— Я сейчас о деньгах, — добавляет Игорь. — Ты разве в чем-то нуждалась? Я отлично обеспечивал нашу семью, ты могла ни в чем себе не отказывать.

— Не муж, а мечта, — я запрокидываю голову и ищу на высоком потолке точку успокоения.

Внутри всё бурлит.

Я пытаюсь притормозить, но буквально слышу, как рвутся канаты. Наверное, с таким звуком обрываются якоря и судно сносит в сумасшедшую воронку. Меня тоже вот-вот унесет и закружит в ненависти.

Как же я презираю его. Как противно слышать его голос и понимать, что даже в такой ситуации он находит себе оправдание.

— Я уезжаю, Игорь. Ничего не поменялось: разговаривают наши адвокаты, а не мы.

Я кладу вещи со стеллажа в последнюю коробку и закрываю ее.

— Помочь тебе? — его шаги приближаются. — Отнести в машину…

— Не подходи ко мне! Ради всего святого, Игорь, я ударю тебя!

Пощечины давно просятся.

Меня останавливает лишь нежелание марать руки.

— Ударь, — он не слушает меня и подходит вплотную. — Я буду рад, если тебе полегчает.

Я выпускаю коробку из ладоней и резко выпрямляюсь. Волосы падают на лицо, закрывая обзор на секунду, но потом я вижу его прямо перед собой. Он как будто и правда ждет, что я размахнусь и хорошенько приложу его. На его лице штиль и только в глазах чувствуется нехороший накал.

— Милая, — выдыхает он с хриплым отзвуком. — Мой котеночек…

Он выбирает эти слова специально, я в один момент осознаю, что он провоцирует меня и не могу ничего поделать с собой. Меня срывает.

Я бью его по холеному лицу, что-то выкрикиваю и замахиваюсь снова. Вторую пощечину Игорь ловит, он ловко перехватывает мою ладонь, сдавливает ее в замке крепких пальцев и притягивает к себе. Я тут же падаю на его каменную грудь, теряя равновесие из-за рывка.

— Мне ничего не жалко, — шипит он, понижая голос. — Я готов всё отдать тебе. Это ты рушишь нашу семью, даже выслушать меня нормально не можешь…

— Я рушу? — шок оглушает меня и я на рефлексах дергаю руку, пытаясь освободиться из капкана Игоря.

Но он не отпускает.

Он наклоняется ко мне, заглядывая в лицо и заставляя ощущать, как его липкие выдохи струятся по моим щекам.

— Когда ты поймешь, что я люблю тебя? По-настоящему, мать твою! Я без тебя с ума схожу…

— Игорь, ты делаешь мне больно.

Пальцы уже онемели. Я почти не чувствую их.

— Я знал, что у тебя такой характер. Ты взрывная и гордая. Только поэтому я переписал имущество на себя. Чтобы ты не ушла, слышишь?! Да, я хотел, чтобы ты зависела от меня! Да, Саша! Ты нужна мне, и я готов был привязать тебя любым способом. Ребенка я не мог тебе дать, оставались только деньги.

Он рвется ко мне, и я едва успеваю увернуться от его поцелуя. Тогда Игорь приобнимает меня второй рукой и встряхивает как тряпичную куклу.

Я же лихорадочно пытаюсь понять, как нужно себя вести. В голову ударяет мысль, что остервенело сопротивляться бесполезно. И даже опасно. Это как подбрасывать поленья в разгорающийся костер. Каждое мое злое движение распаляет его.

— Иди ко мне, — шепчет он. — Хватит, милая… Хватит издеваться надо мной, я всё осознал.

— И что ты осознал?