— Я жила там и работала у него посудомойкой, когда сбежала из дома. Для турка принять на работу девушку с разбитой физиономией, явно сбежавшую от родителей — это было очень смело. Я никогда не забуду его доброты.

— Это твой отец избил тебя тогда?

Эмине кивнула.

— И часто это бывало? — еле слышно спросил Марат.

— У меня осталось несколько шрамов, Мурад. Он не просто бил, он издевался над нами, — ответила Эмине, не глядя на него.

Марат стиснул зубы.

— Больной ублюдок, — выдохнул он сквозь зубы по-русски.

— Что?

— Ничего. Ты не вернёшься к нему, я обещаю тебе Эмине, — твёрдо сказал Марат.

Девушка посмотрела на него с недоверием, но ничего не сказала. Марат видел упрямое выражение на её лице. Она не была готова вот так просто довериться ему. Она всё равно продолжит делать то, что делала.

— То есть, это всё — не из-за денег, не из-за славы? — не удержавшись, спросил Марат.

— Нет, — тихо ответила Эмине. — Не совсем. Это — попытка стать публичной личностью, в том числе. Синяки на лицах публичных людей вызывают больше вопросов. Понимаешь, о чем я?

— Да, — хрипло ответил Марат.

Он шёл, не глядя вперёд. Он смотрел только на девушку. В его душе появилось глухое удивление и слабая вера в то, что он мог наткнуться на честность. Девушка была так непохожа на Гюльшат, что это сбивало Марата с толку.

— А ещё, это — попытка заработать денег. Так, чтобы даже со своими связями эти двое не могли прижать меня настолько сильно, чтобы я вернулась в отчий дом под угрозой голодной смерти.

Марат снова выругался. Какое-то время они шли молча. Наконец Марат заговорил:

— Прости меня. Я тогда не был честен в своих извинениях. Я сказал это всё тебе, чтобы ты позволила мне вернуться в машину. — Марату было стыдно в этом признаваться, но всё-таки он чувствовал, что должен был это сказать. — Я тогда подумал, что твои знания будут мне полезны, и поэтому сказал то, что ты хотела услышать. Но сейчас я и правда хочу извиниться.

Эмине с неверием в глазах смотрела на него.

— Я был абсолютно неправ по отношению к тебе. У тебя были свои причины, я теперь я это понимаю. Не держи на меня зла, — Марат чуть поморщился, выталкивать из себя слова извинений было физически трудно.

Эмине посмотрела на него и вдруг тепло улыбнулась.

— Я не держу на тебя зла, — она пристально посмотрела на Марата и вдруг спросила. — Но ты ведь тоже ненавидишь нас, правда, Мурад?

Марат скривился и отвернулся, прищёлкнув языком.

— Откровенность за откровенность, Мурад-бей, — настояла Эмине.

Она развернулась к нему лицом и потянула за руку. Вынуждая остановиться. Марат залюбовался девушкой. В густеющих сумерках она выглядела, как лесная нимфа. Намокшие волосы она откинула назад. Её лицо было покрыто капельками, будто она только что вынырнула из озера.

Её футболка облепила тело. Бельё начало просвечивать. Несмотря на дождь, было довольно тепло, и она не застегнула кофту Марата. Марат вдруг поймал себя на том, что очень пристально рассматривает её губы. Он начал говорить, чтобы отвлечь себя самого от странных мыслей, что начали проникать в его голову.

— Какое сегодня число? — Он поднял к лицу часы и горько проговорил. — Завтра должна была состояться моя свадьба.

— Но почему должна была? — удивилась Эмине. — Разве её не будет?

— Нет, не будет, — покачал головой Марат. — Несколько дней назад я застал с другом свою, как я думал, горячо любимую невесту, руки которой добивался несколько лет.

Эмине открыла глаза от изумления и прижала руки ко рту.

— Я не мог и помыслить о других женщинах. А застал её в объятиях лучшего друга, который называл меня братом в тот самый день, — закончил Марат глухо.

Эмине смотрела на него с выражением глубокого сочувствия на лице.

— Как я потом узнал, она согласилась стать моей женой только после того, как я стал достаточно состоятельным человеком. Я ей не был интересен и не был нужен, — вздохнул Марат. — Она хотела иметь мои деньги а спать — с кем-нибудь другим. Понимаешь?

— Это ужасно, Мурад, — наконец, ответила она.

— Да, это было ужасно. Но, наверное, так лучше узнать, чем жить в неведении. Я не представляю, чем бы это могло закончиться, если бы мы успели родить детей. Я бы их не бросил. И мать моих детей — тоже. Не смог бы.

Марат всё-таки вцепился грязными руками в свои волосы и отвернулся.

— Знаешь, я в тот день многое понял, — продолжил Марат. — Я понял, что, наверное, никогда её не любил по-настоящему. Любовь ведь не может исчезнуть за секунду. А моя — смогла, настолько противно мне было.