Откуда-то сверху, с высокого берега, где начинался спуск к воде, посыпались камешки. Я, прикрыв ладонью глаза от солнца, взглянул наверх. По крутой тропинке спускался старик. Его взгляд был устремлён на море. Он совершенно не смотрел себе под ноги, и на секунду я испугался, что он может поскользнуться и упасть. Но, видя, с какой уверенностью этот человек ставит свои ноги на едва заметные уступы крутого склона, понял, что дорога была ему хорошо знакома.

Старик спустился к берегу и встал неподалёку от меня, буквально у кромки прибоя. Пристально, не отрываясь, смотрел он на игру дельфинов. И было что-то необычное в его взгляде…

Увидев, что я его рассматриваю, старик усмехнулся в свою аккуратную серебряную бороду и, указав в сторону моря, произнёс: «Знаете, с этими замечательными существами связана самая интересная и захватывающая история в моей жизни. Для меня это не просто весёлые и умные рыбы! Это посланцы богов. Вот уже тридцать лет почти каждый погожий день выхожу я к морю и мысленно благодарю их за своё спасение».

Он произнёс это так искренне, что пробудил жгучее желание услышать наверняка необыкновенный рассказ!

– Не будете ли вы столь любезны разделить со мной радость созерцания моря и выпить чашу вина во славу Посейдона? – вырвалось из моих уст раньше, чем я успел об этом подумать.

Старик с большим достоинством кивнул и со словами благодарности принял предложение, присев на одну из двух резных походных скамеечек.

– Я буду вам очень благодарен, если вы расскажете мне эту историю!

– Ну что ж, если ваши уши готовы услышать мой рассказ, я охотно передам его вам, а уж вы решите, случались ли в вашей стране подобные, воистину удивительные дела, где боги проявляли бы столь явную благосклонность к своим недостойным созданиям!

Произошла эта история уже в пору моей зрелости, в тот момент, когда юноша превращается в умудрённого жизнью мужа!

Я, после длительного отсутствия, возвращался в родной для меня город.

Ещё со времён юности люди считали меня хорошим музыкантом.

Звуки моей кифары и мой голос приносили радость старым и малым, беднякам и богатым гражданам. Коль скоро многие из них желали выразить свою благодарность не только славословием, но и деньгами, то собрал я, как мне показалось, богатства, достаточные для возвращения в места, по которым так тосковал все эти годы.

Начать путешествие я решил с Таранта, что находится на побережье италийском и славен тем, что был основан великими спартанцами.

Людская жадность, которая самым странным образом уживалась с богобоязненностью, страшила меня. Всё, что нажил за свою жизнь, могло покинуть меня по воле каких-нибудь проходимцев. После долгих раздумий пришёл я к мысли, что гораздо меньшему риску буду подвергнут, если найду корабль с командой своих земляков. Гордость за то, что везут они своего, знаменитого во всём греческом мире, соотечественника, возможно, отвратит их от пагубных для меня мыслей.

Услышав фразу о «знаменитом во всём греческом мире соотечественнике», я удивлённо поднял глаза на старика… Заметив мою реакцию, он с восклицанием хлопнул себя ладонью по лбу и тихо рассмеялся.

– Прошу прощения, я же вам не представился! Моё имя – Арион… Слышали о таком?

Тут уж пришло время неподдельно удивиться мне!

– Как? Уж не вы ли тот самый никем не превзойдённый музыкант, рассказы о волшебной кифаре и неподражаемом голосе которого, стали уже легендарными?

– Да, молодой человек, это я … Приятно слышать, что хоть кто-то из вашего поколения интересуется делами прошлого! Вдвойне приятно знать о том, что меня не забыли в краях, далёких от Коринфа! Ведь я уже лет десять не подхожу к своей кифаре! Возраст, знаете ли… Что подумают люди об Арионе, если он будет пытаться извлекать звуки из прекрасного инструмента своими старческими негнущимися пальцами и блеять козлом? Вот и на вашем лице появился ужас – усмехнулся он.

Дождавшись, пока моё удивление вновь сменится нетерпеливым ожиданием, Арион продолжил свой рассказ…

После недолгих поисков такой корабль был найден. Его капитан – Пизайос 15 , по всем признакам смелый и благородный моряк, узнав, что отплывёт в Коринф с самим Арионом, был несказанно обрадован такой новостью. Правда, музыканту показалось, что где-то он уже видел это лицо. Но никак не мог вспомнить, где. Когда кифаред спросил, не могли ли они раньше встречаться, Пизайос сначала смутился, а потом энергично замотал головой: «Я моряк! Лицо как у меня, имеют многие. Господин обознался». Арион согласился, что, скорее всего, он прав.