Тем же гибким движением мужчина переместился рядом с Соней, снисходительно погладил по голой груди: — спи. Ты, наверно, устала. Если хочешь — беги в ванную. Там в шкафу халаты висят, найди что-нибудь себе.

Отодвинувшись от него, Соня неприязненно огрызнулась: — я есть хочу!

Зевнув, он пробормотал, засыпая: — на первом этаже кухня. Сходи, поешь.

Она посмотрела на него: он спал, лёжа на спине, счастливо улыбающийся, голый, закинув руки за голову.

— Ненавижу!! — подумала Соня неуверенно. Тут же презрительно скривилась: — не слишком ли быстро она всё забыла? — Правда, как только боль отступила, она успокоилась, свойственная ей рассудительность вернулась, вытеснив панику. Так, сначала — ванная. Ей было непривычно ощущение его семени внутри себя. Хотелось поскорее вымыться, избавившись от этой вязкой скользкой жидкости.

Переползая через голого мужика, Соня заметила, как приоткрылся у него один глаз, но мужчина не пошевелился. Она торопливо пробежала в ванную и, стоя под душем, невольно вспомнила его руки, в нетерпении сжимающие её, сильное горячее тело и губы, прильнувшие в поцелуе, которые она укусила! Он ударил её, мерзавец! Насильник!

Ополоснувшись, девушка открыла двустворчатый шкаф, стоящий в углу ванной комнаты. Он был заполнен одеждой. На полках лежало женское бельё, а на плечиках висели халаты и несколько пеньюаров. Внизу под ними в ряд выстроились разнообразные туфли без задников, пантолеты и пластиковые шлёпанцы.

— Хм, — Соня скептически осмотрела предложенную одежду. Она ни за что не наденет вещи его любовниц! Но что же делать? Её собственные разорваны в клочки и потеряны в лесу, не идти же на кухню голой! Обувь, правда, выглядела новой. Она выбрала шёлковый халат, тёмно-бордовый, с вышитыми золотыми драконами и не ошиблась: на пуговице, на золотистой нитке, болталась фирменная этикетка. Соня облегчённо вздохнула. Слава богу, халат не носили. Но вот нового белья она не увидела, трусики и лифчики, очень красивые, были ношеными, хотя и выстиранными. Она разочарованно прикрыла дверцы шкафа: — нет уж, надевать чужое бельё она не будет.

Осторожно прокравшись мимо закрытой двери в спальню, Соня спустилась по лестнице на первый этаж. Первое потрясение от случившегося с ней прошло, и теперь она задумалась о перспективах. Понятно, что сбежать ей не удастся. В халате на голое тело и туфлях без задников на босу ногу далеко не убежишь. Очевидно, что она в Междуреченске. Сумочку она потеряла в лесу, в ней телефон и деньги. Неясно, чем она так привлекла насильника, что он притащил её к себе домой. Как видно, мужик небедный. Тем более странно, что он позарился на скромно одетую девчонку самой обыкновенной внешности. Судя по одежде в шкафу, его любовница должна быть шикарной куколкой. — Ладно, кажется, убивать он её не намерен, так что в начале надо бы поесть, — Соня хмыкнула и пожала плечами, — может быть, в доме есть ещё кто-то, к кому можно обратиться за помощью? — Она уже спустилась в холл и в ней проснулось любопытство. В доме было тихо, толстый бежевый ковёр на полу заглушал шаги. Она подошла к одной из четырёх дверей, выходящих в холл, постояла, прислушиваясь, потом потянула на себя ручку в виде оскаленной волчьей головы. За дверью оказалась столовая. Соня постояла в дверях, рассматривая светлый наборный паркет, большой буфет со множеством стеклянных дверок и ящичков, немаленький стол в центре комнаты под белой накрахмаленной скатертью и два ряда мягких стульев с высокими резными спинками. По углам комнаты — растения в деревянных, покрытых светлым лаком кадках. Соня притворила дверь и открыла следующую. Гостиная. Затянутые шёлком изумрудного цвета стены, картины, овальный ковёр на полу, диваны, кресла, шкаф-бар у дальней стены и маленький столик у ближнего дивана. На стене — плоский экран домашнего кинотеатра, под ним какой-то сложный музыкальный центр. Две другие двери вели в ванную-туалет и, о, радость! — на кухню. Соне было сразу понятно — это царство женщины.

Довольно-таки просторная, сияющая чистотой, вдоль стен — светлые шкафы, на стеклянных дверцах искусная гравировка: цветы, листья, сказочные птицы и животные. Громадный холодильник, посередине овальный стол под льняной клетчатой скатертью, стеклокерамическая плита, которую Соня видела лишь в интернете. Она неуверенно вошла, прикинула, что съестное можно найти лишь в холодильнике. Сбоку от него девушка увидела узкую дверь, а чуть подальше — ещё одну. Первая оказалась входом в обыкновенную кладовку, а за второй имелась небольшая комната, уютная, с беленькими кружевными занавесочками на двух окнах, с вместительным зеркальным шкафом, кроватью и небольшим столиком, на котором стоял горшок с каким-то зелёным растением. Несколько мягких стульев и серый, с тёмно-синими узорами ковёр на полу дополняли обстановку комнаты. Соня догадалась, что это жилище какой-то женщины, вероятно домработницы, которая сейчас отсутствовала.

Она прикрыла дверь и двинулась к холодильнику: есть хотелось ужасно. Кастрюлями, судками и контейнерами были забиты все его полки, поэтому Соня принялась попеременно открывать их. Мясо, мясо и мясо во всяких видах. Просто отварное, тушённое в каком-то, пряно пахнущем соусе, жареное и копчёное. Она вытащила контейнер с копчёной курицей. У неё прямо слюнки потекли, так вкусно пахло. Тарелка и хлеб нашлись быстро, а электрический чайник стоял на виду. Соня наливала в чайник воду, когда услышала, как открывается дверь. Она резко повернулась — хозяин! В одних брюках, босиком стоял на пороге, с интересом разглядывая её. Она поставила чайник, с неприязнью встретила его взгляд. Он усмехнулся: — поставь и для меня тарелку, я тоже буду есть. — Повернулся, вышел, и она услышала, как зашумела в ванной вода.

— Сам поставь, — буркнула Соня ему в спину и села за стол.

Она успела лишь несколько раз откусить от куриной ноги, когда он опять появился на пороге, вытирая волосы большим полотенцем. Оглядев стол, нахмурился: — я велел тебе поставить тарелку и для меня.

Соня подняла на него ненавидящий взгляд: — я не собираюсь вам прислуживать! Вы насильник и преступник! Я требую, чтобы вы меня отпустили! — у неё дрогнул голос, и она отвернулась, чтобы он не заметил набежавших на глаза слёз.

— Ну-ну, требуешь, значит, — он загремел посудой в шкафу, достав из холодильника контейнер с заливным из языка, вывалил всё себе на тарелку, брезгливо сморщился и, подцепив веточку петрушки, бросил её в раковину. Опять вернулся к шкафам, пошуршал там, и по кухне разнёсся запах свежезаваренного чая. Наконец он утихомирился, сел, положив локти на стол, с любопытством уставился на девушку. Она бросила вилку, собрав всё своё мужество, подняла на него глаза:

— вы кто? Сумасшедший? Маньяк-насильник? — сказав это, внутренне поёжилась. Маньяки — они ведь убивают свои жертвы… Ещё в лесу она смирилась с тем, что умрёт, но он привёз её к себе, залечил повреждения и разрешил поесть… Она подумала что, возможно, ей всё же удастся бежать или позвать на помощь.