– Но зачем стрелять в Лосева? – не переставала недоумевать Эмма.

– Не знаю, – пожал плечами Кирилл. – Какая-то причина была. Но мы её уже не узнаем.

– Сергей, – обратилась Эмма к криминалисту. – А умер Синицын… Ты можешь предположить причину?

– А чего тут предполагать? – отозвался тот. – По всем признакам – обширный инфаркт. Точнее только после вскрытия.

– Ну надо же, – замотала головой Эмма. – Мы целые сутки тут были, а этот, сидя за стеной, даже не пискнул.

– Боялся, – сказал Дрегов, – что вернулись те парни из города. Так, по крайней мере, он объяснил мне.

Пожалуй, все в этот момент понимали, что, сколько сейчас ни предполагай, однозначного ответа получить не удастся. Слишком много странностей, дикостей и неизвестных переменных типа той, которую хранили разбитые ульи.

Кирилл не стал упоминать о том, что покойный Синицын хотел говорить с Константином. Посчитал, что это в сложившейся ситуации уже ничему не поможет, а отношение к биологу станет недоверчивым и со стороны голландцев. Дела пчелиной лаборатории их вообще не касались, это было в зоне ответственности исключительно российской стороны. Они с Константином при случае и станут с этими экспериментами разбираться. Ну, или «компетентные» люди, о которых говорил Синицын.

Константин, по видимому, был Дрегову благодарен. Как и любому нормальному человеку, ему было бы неприятно сделаться изгоем в этой компании, тем более посреди снежной пустыни, вдали от полноценной цивилизации. Погибшие учёные находились на «Варяге» седьмой месяц. Возможно, столь долгая изоляция и стала катализатором того, что в конечном итоге свело кого-то из этих троих с ума.

Кирилл, бросив окурок в урну, хотел спросить что-то ещё, но в этот момент почувствовал резкую боль чуть ниже затылка. Он машинально хлопнул рукой по шее и со свистом вдохнул воздух.

– Что? – вздрогнул Константин.

– Не знаю. Как иголкой кольнуло в шею.

Через секунду оба мужчины увидели, как с глухим жужжанием от них в сторону Ветлани полетела пчела. Только на мгновенье мелькнула своим золотистым брюшком и тут же исчезла в белой, туманной мгле.

– Что за бред?! – воскликнул Константин. – Быть такого не может. Давай-ка, брат, дуй сейчас же в медпункт. Сергей! – громко позвал он.

Тот аж подпрыгнул, услышав своё имя.

Константин махнул ему рукой и увлёк за собой в коридор Кирилла. Теперь биолог был крайне обеспокоен, и это Кириллу совсем не понравилось.

Дрегову промыли в медпункте рану. Она оказалась действительно пустяковой, но наложить швы всё же пришлось. Константин настоял на тщательном осмотре места укуса. Жала в ране не обнаружили, как и в случаях с погибшими пчёлами. Место укуса слегка припухло и при надавливании вызывало довольно сильную боль. Но если не трогать, то никакого дискомфорта Кирилл не чувствовал. В аптечке в большом количестве нашлась специальная мазь, предназначенная как раз для таких инцидентов. Учёные здесь работали с пчёлами, так что не удивительно, что им часто приходилось этой мазью пользоваться.

Событий для одного дня произошло чересчур много. Вся команда вымоталась и физически, и морально. Настала пора хотя бы попытаться отдохнуть и запланировать завтрашние мероприятия.

Обещанный Эммой напиток был торжественно водружён на середину стола, когда все собрались в столовой. Нашлось кое-что и из обычных продуктов: картошка, рыба, консервы из оленины и даже персики. Все настолько проголодались, что на несколько минут даже забыли о странных обстоятельствах, в эпицентре которых они в этот момент находились. Живое всегда побеждает – это закон.

Прежняя скованность продолжала одолевать из всей компании только Лизу. Она почти не ела и не сделала ни глотка спиртного, задумчиво вертя пальцами по столу стоявшую возле неё стопку.

Дрегов тоже посчитал, что, несмотря на смертельную усталость и ноющую боль в плече, алкоголь ему сейчас ни к чему. Нужна по возможности светлая голова, чтобы суметь за что-нибудь в этом деле зацепиться. Возможно, дело это и не потребует в итоге разгадки – никто не позволит какому-то там капитану Дрегову углубляться в документы с секретными разработками. А лаборатория, без сомнения, занималась далеко не сельским хозяйством, о чём свидетельствовало и нежелание Синицына говорить, и наличие кейса, который поместили сейчас на полку к другим уликам. Но заставить себя на всё наплевать и вернуться домой ни с чем Дрегов не мог. Это дело его странным образом захватило.

– Лиза, – обратился Кирилл к переводчице, пытаясь её взбодрить, – постарайся взять себя в руки. Остались считанные часы – и скоро нас здесь не будет.

Девушка жалостливо взглянула на Кирилла, чуть заметно кивнула головой и вдруг с какой-то особенной лихостью одним глотком опустошила свою стопку.

Все, кто это видел, замерли на секунду. Потом издали дружное «у-у» и стали хлопать в ладоши. Лиза уже не могла не улыбнуться и не залиться лёгким румянцем от такого всеобщего внимания. Кирилл оказался за столом рядом с ней, поэтому имел возможность вести диалог тет-а тет, так что не требовалось переводить его для голландцев. Впрочем, казалось, что теперь все понимают друг друга без перевода. Особенно говорливым был Грег, мешая в своих речах голландский, английский и даже немного русский. Время от времени он бросал в сторону Лизы игривые взгляды – девушка явно ему нравилась, и при иных обстоятельствах он наверняка приударил бы за такой красоткой.