Шрифт:
– Я имею право подать на Роберто в суд за нарушение контракта, но Розанну, как вы прекрасно знаете, трогать не могу. Ее контракт лежит у меня, готовый к подписанию по возвращении. Я никак не мог такого предвидеть… Видимо, я знаю ее хуже, чем думал, – резко закончил Паоло.
– Конечно, у вас есть веская причина подать на Роберто в суд. Но мы оба знаем – Розанна скоро станет большой звездой. Если вы засудите ее мужа, у вас не останется шанса убедить кого-либо из них вернуться в Ла Скала.
Паоло вздохнул.
– Я просто не понимаю! Должно быть, это дело рук Роберто. Похоже, Розанна сошла с ума…
– Ну, ее ум, очевидно, занимает желание оставаться с мужем каждую секунду каждого дня.
– Как считаете, он ее любит? – спросил Паоло, совершенно разбитый ситуацией и потерей доморощенной звезды.
– Определенно, он очень ею дорожит. Я бы сказал, что да.
– Ну, по моему опыту, Роберто Россини любит только себя, – вздохнул Паоло.
– Кто знает? Время покажет. В любом случае еще раз прошу прощения, что принес столь дурные вести. Если я могу помочь найти им замену, дайте знать.
– Будем на связи. – Паоло положил трубку и закрыл лицо руками.
На следующее утро ему пришло из Лондона письмо.
«Дорогой Паоло!
Уверена, Крис Хьюз уже сообщил Вам, что я не приеду в Милан петь Мими. Мне ужасно жаль подводить Вас, Риккардо и Ла Скала – особенно после всего, что вы для меня сделали. Паоло, я не могу вдаваться в подробности, но поездка в Милан невозможна для нас обоих. Роберто мой муж, и теперь я должна быть преданной ему. Мне следует оставаться рядом, где бы он ни был. Как Вы знаете, исполнить роль Мими в Ла Скала было моей мечтой, но прошу, поверьте: у меня нет выбора.
Я понимаю, насколько Вы рассержены, и мне искренне жаль. Не самый подходящий момент благодарить Вас за все, что Вы для меня сделали, но я все равно поблагодарю. Я всем сердцем желаю, чтобы все было иначе.
С любовью, Розанна»
Паоло дважды перечитал письмо. Теперь он точно понял: она не виновата. Это все Роберто.
Оперный театр «Метрополитен», Нью-Йорк
Итак, Нико, как ты видишь, наш брак начался отнюдь не безоблачно. И все же я считаю два года, последовавшие за нашей свадьбой, одними из самых счастливых в жизни.
И, Нико, если я чего-то и желаю тебе в будущем, так это обрести радость, которую мы с Роберто ощущали в то время. Мы всюду ходили вместе. Мы были неразлучны не только как муж и жена – наши имена переплетались еще и на сцене. Мы пели Пуччини в Лондоне, Верди в Нью-Йорке и Моцарта в Вене и стали звездами оперного мира. Нас везде встречали с восторгом. Личная страсть только усиливала наши выступления, и каждый оперный театр мира умолял нас спеть на их сцене. Наши выступления были расписаны на три года вперед.
Меня не оставляла печаль, что единственная страна, в которой мы никогда не пели, – наша родина. Но такова оказалась цена за наше с Роберто счастье. А что Роберто? О, Нико, видел бы ты его тогда! Я не могла и мечтать о более преданном и любящем муже. Он так защищал меня, лелеял и любил, что люди, знавшие его прежде, не могли в это поверить.
Следует признать: он принимал большинство решений касательно нашей карьеры, и я редко сомневалась в его суждениях. Я просто была счастлива оставаться рядом и петь, где он хотел. Тогда мне казалось, что прежний Роберто действительно исчез. Любовь – моя любовь – изменила его, как я думала, навсегда.
Вскоре после свадьбы мы купили прекрасный дом в Лондоне, в районе Кенсингтон. И возвращались туда так часто, как только могли. В апреле 1980 года мы вернулись туда из Нью-Йорка. Мы должны были (наконец) петь «Богему» в Ковент-Гарден, нашем любимом театре за пределами Италии, и это казалось идеальным.
Глава 25
Лондон, апрель 1980 года
Розанна проснулась от автомобильного гудка на улице. Подняла в полумраке голову и посмотрела на будильник рядом с кроватью: шесть утра. Она со вздохом перевернулась на спину, понимая, что проведет весь день в изнеможении. Самолет из Нью-Йорка приземлился вчера поздней ночью, и она ужасно переносила смену часовых поясов.
Понимая, что больше не сможет заснуть, она осторожно убрала руку Роберто, лежавшую у нее на животе, и соскользнула с кровати. Надела халат и на цыпочках вышла из спальни.
Внизу, на кухне, Розанна сварила себе кофе, села за стол и стала смотреть на птиц, щебечущих на дереве в маленьком саду во дворе. Она довольно улыбнулась: была рада вернуться и любила это место – единственное, где они чувствовали себя как дома после бесконечных безликих гостиничных номеров, в которых останавливались в путешествиях. Четыре этажа: большая кухня и прачечная на первом, гостиная, столовая и музыкальный зал – на втором и спальни с ванными комнатами – на двух верхних.