«Дайте мне лучшее приложение и несколько советов по занятиям», — потребовал он.

Я напечатал еще раз, затем подождал, пока голос не раздастся из динамика. Я не уверен насчет итальянского языка жестов. Вероятно, лучше всего, если вы спросите кого-нибудь дома.

«Черт, я не знал, что это не универсально». Я пожал плечами. Большинство людей этого не сделали. На мгновение последовала тишина, его внимание было сосредоточено на дороге, затем он повернулся ко мне и произнес: «Вы подписываетесь на итальянском языке жестов?» Я покачал головой. «АСЛ?» Я кивнул. «Это то, что я хочу». В моем животе порхали бабочки, и я был совершенно уверен, что и мое сердце тоже. Я бы никогда не назвал Данте Леоне милым человеком. «Как я уже сказал, напишите мне лучшие предложения по приложениям и классам. Ты тоже можешь меня научить». Затем, словно вспомнив свои манеры, он добавил: «Пожалуйста».

Я кивнула, мои губы изогнулись в улыбке при воспоминании о том, как он ввел свой номер в мой телефон во время нашего первого общения. Данте был решительным человеком, очень напоминавшим мне мальчика, с которым я впервые пересекся, когда мне было восемь лет. Тот самый мальчик, который взял на себя вину за вазу, которую я разбил. Я все еще помнил страх, который испытывал к нему и его брату за то, что они были нашими линчевателями.

Он постучал по моей ноге, заставив исчезнуть воспоминание о нашей первой встрече. «Никс, мне нужны эти предложения».

Я отправил несколько ему на телефон, а потом убрал свои.

У меня перехватило дыхание, когда я оглядел окрестности. Мы были в Санта-Монике. Может быть, я мог бы попросить его отказаться от своих планов и вместо этого отвезти меня в Пасифик-парк? Я хотела посетить его с тех пор, как была маленькой девочкой, но всегда что-то шло не так, и этого никогда не происходило.

Он остановился на красном светофоре, затем повернулся ко мне лицом. «Вы готовы к дикой поездке?» Я моргнул, на моем лице отчетливо отразилось замешательство. «Когда я взломал твой телефон, я увидел заставку. Ты, я, дикие аттракционы, вид на Тихий океан. Что может быть лучше?» Я улыбнулась так широко, что у меня заболели щеки. — Хотя тебе лучше сменить заставку на нашу фотографию.

Мои щеки вспыхнули от того, как он смотрел на меня. Притяжательный падеж. Как будто он убьет любого, кто посмеет меня забрать. И мне это понравилось. Я хотел быть его.

Через пять минут он припарковал машину и бросился открывать мне дверь. Я чувствовал, как адреналин струится по моим венам. Ясное голубое небо мерцало над нами, а весенняя температура говорила о том, что лето уже не за горами.

Он протянул руку, и я скользнула пальцами в его теплую ладонь, а мои глаза скользнули по его высокому телу, одетому в джинсы и черную футболку Джеймса Дина. В нем чувствовалась атмосфера плохого парня. Было горячо.

«Ты готов к поездке, адреналиновый наркоман?»

Я ухмыльнулся. Я был более чем готов.

Последующие часы были потрясающими, и это оказался один из лучших дней в моей жизни. Мы ездили на каждой поездке, чем быстрее, тем лучше. Чем выше, тем лучше. Мы танцевали и бегали из одного конца парка и обратно.

Данте взял меня за руку, мы оба, тяжело дыша, направились к Западному побережью, стальным американским горкам на берегу океана. Данте остановился у Тихоокеанского Колеса, взглянув на меня. «Хочешь сначала покататься на колесе обозрения?»

Я фыркнул, счастливо улыбаясь. — Хромой, — прошептала я, уже чувствуя себя комфортно, издавая вокруг него тихие звуки. Люди думали, что я не могу произнести простые слова, но я мог. Я научилась говорить еще до того, как потеряла слух, когда мне исполнилось шесть лет, но мне было неудобно позволять кому-то слышать звук моего голоса. Я стеснялся этого, так как сам больше не мог этого слышать.

"Я тоже так думал." Он озорно усмехнулся, а затем повел меня к нашей захватывающей поездке.

Но как только мы двинулись в путь, группа из трех парней захихикала, делая преувеличенные гримасы и жестикулируя. Я проигнорировал это, но Данте резко остановился, выражение его лица потемнело, когда он пристально посмотрел на них.

Не нужно было быть гением, чтобы понять, что они смеются надо мной, но прежде чем я успел что-то сделать или сказать, все затуманилось. В одну секунду Данте и эти придурки пристально смотрели друг на друга, а в следующую Данте бросился на них. Я должен был испугаться и окаменеть, но это не так. Вместо этого я смотрел на сцену передо мной с покрасневшими щеками.

Я смотрел, приоткрыв рот, слегка польщенный (или возбужденный, я не мог решить), как Данте избивал идиотов до полусмерти. Толпа вокруг нас росла, восхищаясь или осуждая этого славного человека за то, что он заступился за меня.

Когда он собирался ударить одного из парней, уже схватившегося за живот, я подошел к нему и потянул за рукав. «Приедет полиция», — произнес я одними губами.

Он напряженно кивнул мне, затем снова пнул этого ублюдка и схватил меня за руку, уводя меня от всего этого.