Он улыбался этой злобной, озорной ухмылкой. «Хочешь, я намазаю твое тело лосьоном?»

«Я лучше сгорю дотла, чем позволю тебе чем-нибудь меня обмазать».

Он невинно моргнул глазами. «Что еще я нанесу на тебя, кроме лосьона?» Черт побери. Тон его голоса намекал на очень много грязных вещей. «Моя сперма?»

И вот оно. Маленькая насмешка, напоминающая мне, как однажды я позволила ему сделать это со мной. Все внутри меня жаждал кричать и швырять в него вещи, причинять ему боль, но все было напрасно. Поэтому я положил солнцезащитные очки на место и закрыл глаза.

Конечно, я не мог держать их закрытыми долго. Мои солнцезащитные очки были черными, но я все равно заглядывала под ресницы. Его внимание устремилось на горизонт и на мили глубокого синего моря, простиравшегося перед нами. Я обнаружил, что наблюдаю за ним, за каждым плавным движением, когда он поднес стакан к губам и слизнул с края каплю золотистой жидкости.

Боже, этот мужчина был сексуален, даже не пытаясь.

Моя кожа вспыхнула, как провод под напряжением, ткань моего купального костюма внезапно стала тяжелой, а ветер с моря коснулся меня. Он сел в шезлонг, который раньше занимала Афина, и наклонился вперед, положив локти на колени.

Мне пришлось перестать смотреть на него. Это было вредно для моего здоровья. Я зажмурилась, борясь с желанием посмотреть на мужчину.

Еще один удар по моему плечу.

Я сжала пальцы в кулаки, ногти впились в ладони. Игнорировать его было бесполезно, потому что он отказался уходить. Я резко повернулась к нему, чуть не потеряв равновесие и упав со стула.

«Почему бы тебе не снять рубашку и не намылить себя лосьоном для загара, сколько душе угодно?»

Его лицо потемнело, а тело замерло. «Может быть, я стесняюсь».

Я фыркнул. Этот человек был кем угодно, только не застенчивым.

Я до сих пор помню, как нетерпеливо он снял с себя одежду в ту ночь, когда я отдала ему свою девственность.

Наши сердца бились как одно: его у моей груди, а мое у него под рукой.

Он был так чертовски красив, что мне было больно смотреть на него. Желание впиталось в мою кожу. Между моими ногами скопилось тепло. Но сомнения роились в моей голове, когда я стояла в своем простом хлопковом бюстгальтере и трусиках и сожалела, что выбрала хлопок вместо кружева.

— Что случилось, мой одуванчик? Я не удивился, что он уловил мое беспокойство. Он всегда чувствовал мои эмоции.

«Я не такая красивая, как ты». Я застонал в тот момент, когда произнес эти слова. Я ненавидел чувствовать неуверенность в своей музыке, своем теле, своей ценности, во всем.

"Ты прав." Моё сердце замерло от его слов. Я не ожидал, что он так охотно согласится. Он обхватил мое лицо ладонями и заглянул мне прямо в душу. «Ты еще красивее».

И вот так у него все получилось.

Я прижала его крепче, его лоб прижался к моему. Моя киска пульсировала. Он так много значил для меня. Он был моим первым всем. Ветер дул в открытые окна, но его тело было горячее печи.

Я потянулась вокруг своего тела, чтобы расстегнуть бюстгальтер, но он остановил меня. "Это моя работа."

Дрожащий вздох вырвался из моих легких, когда моя тяжелая грудь подпрыгнула на свободу. Он резко вдохнул, его глаза потемнели, превратившись в глубокие океанские лужи. Я поднесла ладони к его груди, чувствуя его сильное и ровное сердцебиение.

Его пальцы зацепились за край моих трусиков, но он остановился, и я подняла глаза и встретилась с его глазами. В них что-то мелькнуло, возможно, колебание.

Я сглотнул. "Все в порядке?"

Он наблюдал за мной несколько вздохов. — Я тоже впервые.

Мой рот приоткрылся в замешательстве. Этого не может быть; Должно быть, я неправильно его понял. То, как он прикасался ко мне умелыми руками и доставлял мне удовольствие, когда мы дурачились, говорило об опыте.

— Я не понял, — медленно произнес я. "Вы можете повторить?"

«Я тоже впервые», — повторил он.

"Ой." Он ждал, казалось, не зная, что делать. «Может, посмотрим видео, как это сделать?»

Его грудь вибрировала от смеха, и в его глазах снова появился знакомый волчий взгляд. «Я не говорил, что не знаю, что для этого нужно. У меня было много тренировок. Я просто не хотел поступать так с женщинами, которые работали на моего отца».