— Мой младший брат очень заболел, — шепнул он на ухо сидящему за столом барону. — Мать просит тебя срочно приехать. Срочно!

Расчет оказался верен. Фэт заметил, как изменилось лицо его отца. «Обо мне он бы так не беспокоился», — подумал в этот момент баронет.

— Я не могу оставить дружинников и ехать домой, — так же шепотом возразил барон. — Наш синьор, граф Фокс, не отпустит меня.

— Оставь меня вместо себя, — предложил Фэт. И видя, что его отец колеблется, продолжил, — я взял с собой Оста. Он поможет мне командовать копьем.

Барон еще сомневался некоторое время, но любовь к младшему сыну победила. И он отправился к графу, просить разрешения покинуть замок, оставив воинов на попечение своему сыну Фэту.

После того, как все формальности были улажены, и барон Элк отбыл к себе домой, Фэт уличил момент, когда граф Фокс встал из-за стола и подошел к своему синьору с небольшим мешком в руке.

— Что это? — вопросительно глянув на Фэта, спросил граф.

— Это послание от вашего будущего зятя, — негромко произнес Фэт, с опаской оглядываясь по сторонам.

И протянул мешок графу. Тот развязал узел и заглянул внутрь.

— Угу…, - только и сказал Фокс, когда увидел в мешке отрезанную голову волка.

— Слава, о красоте ваших дочерей дошла до моего господина, — тихо сказал Фэт. — Он хочет встретиться с вами за пределами замка, чтобы обсудить свое предложение.

Граф на секунду задумался, а потом согласно кивнул.

— Хорошо бы, только, чтобы об этом не узнали мои э-э-э-э… коллеги, — только сказал он.

***

Уже была глубокая ночь, когда командир стражи остановил выходящих из ворот замка воинов в наброшенных поверх кольчуг туниках с изображением герба дома Фоксов.

— Вы это куда? — превозмогая сон и усталость спросил он.

— Догнать барона Элка, — ответил Фэт. — По поручению его сюзерена графа Фокса.

Стражник еще раз оглядел воинов. Их было всего три. Баронет, которого только сегодня впустили в замок, и двое каких-то дружинников. Не то, вассалы барона, не то самого графа. Теперь это было не важно, так, как и те и другие могли носить герб своего синьора.

— Ладно, — махнул он рукой. — Пропустить.

В конце концов, какое ему дело, куда снуют графские вассалы? Сам стражник принадлежал к воинам, обязанным служить непосредственно отсутствующему хозяину замка.

Когда троица отъехала от стен замка на приличное расстояние, один из воинов снял полушлем, скрывающий его лицо, и под ним оказалась физиономия графа Фокса.

— Здесь недалеко, — ответил на незаданный вопрос Фэт. — Мой князь остановился в ближайшем лесу на поляне с небольшой свитой. Все остальное он расскажет вам сам.

Когда граф Фокс вошел в шатер посреди небольшого военного лагеря, он увидел совсем еще молодого человека, в котором сразу узнал юного князя, которого видел еще совсем ребенком. Помогло ему в этом сходство парня с его покойным отцом. А то, что лагерь небольшой, было понятно даже глубокой ночью. Тут не было даже минимального частокола или насыпи. Да и костров совсем немного. Похоже, что у князя совсем мало воинов.

За спиной у юного князя возвышалась огромная широкоплечая фигура какого-то громилы. В первые секунды граф не мог понять, что с ним не так. А потом понял — лицо гиганта было закрыто железной маской, как у некоторых воинов-кочевников далеко на востоке. Лишь с одним отличием — маска улыбалась. Отчего становилось даже страшнее.

Сам же провожатый, баронет Фэт, шагнул вслед за графом.

— Садитесь, граф, — приветствовал его юноша. — Баронет — мое доверенное лицо. Думаю, он может присутствовать при нашем непростом разговоре.

— Здравствуйте, мой князь, — граф Фокс поклонился и занял предложенное ему место.

На несколько секунд установилось неловкое молчание. Граф ждал, когда хозяин шатра заговорит первым, а тот, видимо, не знал с чего начать.

— Сейчас все графы в замке? — наконец осторожно начал молодой князь. — Все еще справляют поминки по моему отцу?

— Да, именно так, — кивнув, ответил граф. — Ваш отец был хорошим сюзереном. Мудрым и справедливым.

— Да, да, — саркастически усмехаясь, подхватил Тир. — Поэтому «за глаза» его и называли Трусливый Волк.

— Дураки, — отмахнулся Фокс. — Никого не слушайте, ваша светлость. Ваш отец действительно был мудрым. Прежде всего, он был мудрым политиком. Да, он не стремился решать вопросы с помощью силы. Поэтому его так называли недоброжелатели. Но, как вы правильно заметили, именно «за глаза». Им легко было критиковать. На них не лежал груз ответственности принятия конкретных решений и ответа за результат. Кроме того, многие были его врагами. А он решал все умом, хитростью, дипломатией, если хотите. Но всегда добивался своего.