Дело в том, что вчера ночью его неожиданно разбудил появившийся, откуда ни возьмись, граф Фокс. Он сообщил, что только что говорил с будущим князем Веовульфом. Тот находится совсем недалеко от замка с небольшим отрядом. И что он, граф Фокс, предлагает ему, графу Эрмину, беспроигрышную комбинацию. Сейчас, пока весь замок спит, они берут своих людей, пару сотен человек, и быстро атакуют лагерь князя. Захватывают его самого и выдают Черному Принцу или графу Вульверайну в качестве трофея и залога их доброй воли и покорности. На вопрос: «Почему бы не схватить князя здесь в замке?». Лорд Фокс ответил, что им могут помешать излишне принципиальные бароны. И еще не ясно, как поведут себя дружинники, расквартированные в замке и присягнувшие князьям непосредственно.

Эрмин не верил, что молодой князь сможет организовать достойный отпор легионам и Вульверайну. Ему эта мысль показалась дельной. И спустя каких-то пол часа его отряд вместе с людьми графа Фокса выдвинулся из ворот замка.

Когда на востоке едва-едва забрезжил рассвет, совместный отряд двух лордов с гиканеньем и улюлюканьем ворвался в едва охраняемый лагерь. Победа оказалось легкой и стремительной. Несколько воинов проткнуто пиками, а немногочисленные шатры опрокинуты. Но оказалось, что в лагере практически никого не было. А через мгновение откуда-то из окружающего их леса полетел град стрел. Со всех сторон затрубили боевые рога, и на поляну, окружая, сбитых с толку и напуганных рыцарей, вышли воины с длинными-длинными пиками и огромными щитами. Их четкий строй дополняли конные бароны и сквайры, вассальные князю. Пехотинцы же, как впоследствии стало известно, были нанятым в Железном Городе отрядом наемников, числом около тысячи, прозванным Длинные Копья. Это была одна из лучших пехотных армий. Не чета набранным среди вилланов солдатам, которых обычно в качестве пехоты использовали бароны. Длинные Копья ничем не уступали солдатам легионов. А где-то даже превосходили их.

— Милорды, — негромко начал Тир.

— Милорды! — поскольку его никто не услышал, повысил голос князь. — Я рад приветствовать вас в своем доме. Надеюсь, вы вкусно ели и сладко пили на поминках моего отца. А теперь настало время принести присягу новому князю. Мне.

Ответом Тиру послужил нестройный гул приглушенных голосов. Больше похожий на ропот.

— Мы — верные вассалы князей Веовульфов! — единственный кто поднялся со своего места и четко высказал свою позицию, оказался граф Хаунд. — Я готов словом и делом присягнуть нашему князю.

— Очень хорошо, — кивком поддержал его Тир. — Я вот еще что хочу сказать. Бароны графа Эрвина и графа Фокса! Я обращаюсь к вам. Сейчас я объявляю всеобщий сбор знамен. Отправьте своих посыльных. Вас лично я не отпускаю. Искупите свой грех передо мной. Приведите как можно больше воинов. Тот, кто приведет меньше всех, займет место рядом с графом Фоксом. Клянусь. Теперь, что касается вас, мои дорогие графы. Сбор знамен — это ваше дело. Кто соберет наибольшую армию, получит во владения земли покойного графа Фокса. Слово князя.

Измученный граф при этом всхлипнул.

— Мы вам не холопы! Мы — благородные лорды! — крикнул кто-то за большим столом. Кажется, это был барон Апер.

Сэм не мог видеть, что произошло с князем, так как стоял у него за спиной. Сначала его просто удивила реакция благородных господ. Первоначальное изумление на их лицах сменилось ужасом, и некоторые из них немного отпрянули назад, будто увидели что-то ужасное. Сэм видел только то, что голова Тира наклонилась вперед и мелко затряслась. Князь издал какой-то звук, будто выпустил слюну изо рта. И тогда орк услышал хриплый нечеловеческий голос, который не мог принадлежать молодому человеку…

— П-и-и-и-и-и-ть, дайте мне п-и-и-и-ть…

Фэт засуетился. Передал поводок Фокса кому-то из наемников. Кто-то подтолкнул Эрвина ближе к столу. Баронет закатал графу рукав на левой руке, обнажив при этом закрытую повязкой рану. Фет снял повязку и воткнул куда-то в красное месиво костяную трубочку. Граф ойкнул, и из его руки потекла кровь. Через трубочку красная жидкость попадала прямиком в кем-то подставленную золотую чашу. Которую, затем подали князю. Эрвин без сил опустился на руки кого-то из наемников, и тогда ему снова перевязали руку. А Тир жадно пил кровь, и она лилась по его подбородку, шее и груди.

Когда пришедший в себя князь встал и в сопровождении наемников отправился в свои покои, даже не попрощавшись с лордами, те стояли, как один, провожая его.

Но вышедший из большого холла князь, не отправился насыщаться плотью младенцев, как могли бы предположить эти самые лорды. Молодой человек сразу пришел в себя, как будто ничего страшного или необычного не произошло только что. И ничто на его лице и в его виде не говорило о пережитом приступе. Тир, в сопровождении своей свиты, куда, кроме прочего, входили Сэм и Фэт, прошел к двери в один из покоев замка. Здесь он попросил их подождать его снаружи, и один шагнул в открытую дверь. Князя ждал гость.

Гость не простой. Пожалуй, его влияние было никак не меньшим, если не большим, чем самих князей Веовульфов. Причем на всем Севере. Это был главный в этом регионе служитель церкви Бога Милосердного — официальной религии Империи людей. Епископ Клемент уже был здесь. Именно он отпевал отца Тира. Но покинул замок, когда поминки превратились в разгульный шабаш перепуганных лордов. И вот теперь он снова прибыл сюда, чтобы встретиться с новым князем.

— Да хранит вас Милосердный! — с полным достоинства поклоном приветствовал князя епископ.