Итак, проехав по дороге из желтого кирпича (инквизитор сидел на одной лошади, к седлу которой были привязаны поводья другой — той, что была нагружена разнообразным оружием) и, пройдя сквозь ворота под толстыми кирпичными стенами, очутился непосредственно в городе. Здесь, ближе к окраине, дома были сделаны из деревянных каркасов, пустоты которых были заполнены глиной. Что-то вроде хаток-мазанок, только большего масштаба. Но ближе к центру, дома всё больше состояли из отборного обожжённого кирпича, а кровли из глиняной черепицы. Где-то здесь и располагалось жилище посла Империи, которому инквизитор и предъявил свою серебряную басму.

Одним из важных и сразу бросающихся в глаза (и в нос) недостатков Глиняного Города была мостовая. Нет, она тоже была вымощена отличным кирпичом. Насколько это можно было заметить под сплошным потоком человеческих испражнений, грязи и всяческих нечистот, которые, как и содержимое ночных ваз, жители выливали прямо на узкие дороги. Что делало передвижение пешком практически невозможным. Многие ходили на высоких ходулях, чтобы не заляпать обувь и одежду плохо пахнущей субстанцией. Передвигались на лошадях или специальных осликах. Эти, призванные сохранить в чистоте одежду и обувь животные, в свою очередь, становились источником дополнительных испражнений. Людей побогаче носили в паланкинах. Те, кто попроще, могли надеть обувь с очень высокой деревянной подошвой. Многие обматывали лицо надушенными матерчатыми шарфами.

— Должен заметить, не все против нас, — продолжал посол. — Хотя бургомистр города дал официальное разрешение магу поселиться в его пределах, но не вся местная элита этим довольна.

Слово “элита” посол произнес несколько насмешливо: “ылита”. Подражая, видимо, местному выговору. Элита эта, несомненно, состояла не столько из окружающего город немногочисленного дворянства, сколько из городской буржуазии.

— Так что если мы поможем им с решением этого вопроса, многие будут рады, — закончил посол свою мысль.

— Где мне найти мага? — инквизитор перешёл к делу.

— Это как раз очень просто, — с этими словами посол достал из кармана две крупные серебряные монеты, у каждой из которых была дырочка посередине, и положил их на стол перед своим собеседником. — Это не простые монеты. Это приглашения на сегодняшний бал в честь праздника Лиго — праздника середины лета. Одна моя, другой с вами поделился настоятель нашего храма Бога Милосердного. Да, да, ему тоже выслали. Хоть бал и состоится под крышей храма Единого. Такова местная традиция. Туда приглашают только местную знать и дорогих гостей. Будет там и маг.

— Середина лета сегодня. А когда состоится этот бал? — спросил инквизитор.

— Да вот прямо сегодня вечером, — радостно ответил посол. — Только туда нельзя с оружием. Вернее, взять можно только кинжал. Скорее, как статусное украшение. У вас есть красивый кинжал?

— Найдётся.

— Только вот что, будьте осторожнее, — уточнил чиновник. — За магом уже приходил инквизитор. Но подпал под его чары и стал кем-то вроде его охранника-паладина.

*

— А у инквизиторов есть имена? — спросил посол, когда он и его гость залезли в паланкин.

Предполагалось, что их понесут, чтобы длинные одежды не были запачканы даже брызгами. В этом был особый шик местной знати. Длина и чистота одежды говорила о статусе. Если можешь себе позволить такое надеть, значит, тебя носят. Кроме того, праздничная одежда была почти полностью белой. Обычно: туника или хламида, украшенная по краю какой-то богатой вышивкой ярких цветов. Инквизитор оделся в короткую белую тунику, не сковывающую движений. Но обернулся в ярко красный шёлковый плащ, который, однако, почти невесомо облегал тело. На боку под плащом в изысканных чёрных ножнах висел кинжал с чёрной загнутой вперёд под прямыми углами гардой таким образом, что гарда вместе с лезвием образовывала что-то вроде трезубца.

На после же был длиннополый шёлковый кафтан с нарочито длинными, почти до пола, рукавами. В рукавах этих имелись прорези, чтобы его обладатель мог высунуть руки и производить ими хоть какие-то манипуляции.

— Или инквизиторы, как наш государь-император, теряют имя, как только вступают в должность? — продолжил допытываться посол.

— Император у нас всегда один, а инквизиторов много, — ответил инквизитор. — Да, у нас есть имена.

— И какое у вас?

— Меня зовут Хантер, — ответил инквизитор.

Пока длился этот нехитрый разговор, паланкин уже доставил гостей на место. Ведь храм Единого, как и дом посла, находился в центре города. Его интерьер, в отличие от храма Бога Милосердного, выглядел не так броско и богато. Что было парадоксом, ведь в городе основными прихожанами Единого была буржуазия, а Милосердного — городской пролетариат и бедняки.

Вообще храмов Единого великое множество. Иногда они представляют собой священную рощу со столбом или двумя столбами с перекладиной. Или даже с камнем или большим деревом посередине. Но этот храм выглядел как огромное круглое здание, составленное из множества стоящих друг на друге арок. Снизу повыше, чем ближе к крыше — тем ниже. Снаружи в нишах под арками стояли статуи разных богов — детей Единого, являющихся, одновременно, его отражениями или тенями. Аватарами. Всё это венчал огромный купол с дырой посередине.