— Окстись! — перекрестился Борис. — Крамольные мысли изрыгаешь! Слышал бы тебя митрополит… Сразу бы посохом по хребтине огрел!

— Ну и сам бы по своей митре выхватил, — криво усмехнулся я в ответ.

— Ох, Иван Васильевич, — покачал головой Борис. — Опасные вы речи ведёте. Я слышал, что ваша маменька тоже такие речи себе позволяла…

— Не исключаю такой вероятности. Моя мама была умной женщиной и немного разбиралась в мироустройстве, — хмыкнул я.

— Но как же мы можем быть порождениями Бездны? Ведь мы же боремся против этой тьмы! Мы же за свет! У нас даже пожелание есть: да не погаснет свет в твоей душе!

Я улыбнулся. Как много подобных пылких юношей я видел в своих жизнях? И скольких потом хоронил…

— Знаешь, Борис… Куда бы ни прилетел луч света, там всегда первой окажется тьма. Но мы боремся с этим. Боремся и всегда помним, что Бездна рядом…

Борис отвернулся к окну. Как раз в это время поезд просвистел в последний раз, и перрон тронулся. Почему-то всегда, когда находишься в поезде, кажется, что это картинки за окном бегут, а вовсе не поезд движется. Даже в самолёте такого ощущения нет, а вот в поезде есть. И это вовсе не поезд едет, а перрон убегает вдаль, чтобы поскорее скрыться с глаз.

— Ну хорошо, мы может быть и порождения Бездны… А как же Бог? — спросил Борис.

— А что Бог?

— Он что… Тоже порождение?

Во как завернул. Даже с придыханием спросил! Явно ждёт такого ответа, на который может ловко завернуть загогулину софистики. Своих творцов из Высших Сил я помню, но можно ли называть их Богами? Скорее, это мудрые учёные, которые хотят продлить существование человечества…

Но спорить на религиозные темы мне не хотелось, поэтому я просто пожал плечами и ответил:

— Да хрен его знает. Я его не видел. Как увидим, так сразу и поймём.

— Хорошо бы увидеть его попозже, — хмыкнул Годунов. — Я не тороплюсь в гости к Богу, тем более что к нему не бывает опозданий.

— Что же, тогда придём к нему в срок и спросим о природе Бездны и её Омутах, — кивнул я, после чего вытащил телефон, подключил зарядку и погрузился в чтение.

Читал цикл «Якудза из другого мира» от автора Алексея Калинина. Здорово же написано — с юмором и эмоциями. А уж какой японский колорит… Не оторваться! От диалогов с сэнсеем вообще описаться можно!

Годунов тоже погрузился в телефон. Судя по быстробегающим пальцам, он снова начал писать весточки своей благодетельнице. Интересно потом будет заглянуть в эти записи. Надо сказать, Тычимбе, чтобы втихаря спёр, а потом также тихо положил на место.

Кстати, а где Тычимба? Что-то давно его не было слышно. Да и Сафронов пропал, как будто смывает в душе вековую грязь.

Спустя пять минут Годунов оторвался от телефона, потянулся и сказал:

— Пойду я по вагону прогуляюсь. Ноги разомну, может быть увижу кого знакомого. Да и вообще…

Что именно «вообще» я не стал спрашивать. Нужно ему отлучиться — пусть идёт. А если на свою задницу отыщет приключения, то пусть сам с ними и разбирается. Я не нянька, чтобы вытирать Годунову сопли…

— Да-да, конечно же, сходи, прогуляйся, — заметил я в ответ. — Физическая активность весьма полезна, особенно перед приёмом пищи.

Годунов посмотрел на меня, но ничего не сказал, двинувшись к двери. Через пару секунд я остался один.

Тут же воздух заколебался маревом, и послышался тихий голос Тычимбы:

— Господин, Сафронов задумал вас отравить. Он в два стакана с чаем бросил по небольшой капсуле, а третий немного испачкал ручкой.

— Во как? — покачал я головой. — М-да, вот и доверяй после этого верным слугам. Что-то мне даже подсказывает, что это он сам организовал нападение на машины. Очень уж быстро взорвалась «Вселенная», как будто её подорвали изнутри…

— Может быть подставить ему подножку? — спросил Тычимба. — Пусть навернётся, разольёт…

— И зачем? Чтобы потом ждать от него другой подлости? Нет, мы сейчас решим всё на месте. Ты сможешь стырить у него ручку, которой он поставил метку?

— Это как два пальца об асфальт, — хихикнул Тычимба. — Всё будет сделано.

Я усмехнулся, отложил телефон в сторону и начал ждать, пока «наш верный друг и товарищ» принесёт отравленное пойло. С печеньками…

Утром во дворце

Царь Василий Иванович приказал после завтрака призвать к себе в кабинет княжну Марию Никифоровну. Та явилась по первому зову. Царь не мог не заметить, что глаза княжны покраснели.

— Доброе утро, Мария Никифоровна, — проговорил Василий Иванович. — Что-то случилось или просто песчинка в глаз попала?