— Что-то я не слышал о военных действиях под Смоленском, — сказал я с максимально ядовитыми интонациями и добавил, выдернув документы из рук генерала. — И позвольте, это я заберу.

После чего развернулся и, пряча документы в карман, направился к выходу. Ловить здесь мне всё равно больше нечего. И Дары не помогут. Останься, один на один с капитаном, я смог бы заставить внести себя в списки, тем же «Внушением». Но здесь слишком много свидетелей, и текущей силы «Псионика» не хватит на всех.

— Мерзавец, ты что себе позволяешь?! Я с тобой не закончил! — прилетело мне вслед.

— Я закончил, — не оборачиваясь буркнул я, не желая развивать конфликт.

У нас сейчас весовые категории разные. Нет, его-то я уделаю вместе со свитой, с этим проблем не возникнет, но потом мне однозначно прилетит. Одно дело дуболомов из микрозаймов гасить, и совсем другое — генеральский состав. Так что ну его. Пусть живёт.

Но генерал успокаиваться не собирался и даже, наоборот, разошёлся.

— Подлец! Запорю на конюшне! — завопил он в приступе ярости. — Взять его!

Конюшни в мои ближайшие планы не входили.

— Замёрзли оба! — рявкнул я, развернувшись на пятке, и активировал «Убеждение».

Адъютанты уже сорвались выполнять приказ, когда их накрыло Даром «Псионика». Один застыл в нелепой позе, балансируя на одной ноге. Второй не удержал равновесия и плашмя грохнулся на пол. Там замер. Генерал, увидев такое, начал стремительно бледнеть лицом и схватился за саблю.

— Ты, твоёблагородь! — я ткнул в его сторону тростью с клыком громадила. — Железку свою отпустил. Упал. Отжался!

Он принял упор лёжа и начал ритмично сгибать и разгибать руки. Отжимающийся генерал — зрелище само по себе редкое, если не сказать уникальное, поэтому вокруг тут же столпились призывники. Послышались сдержанные смешки, кто-то начал считать.

— Пятьдесят раз! — уточнил я. — Штабс-капитан, проследи!

— Слушаюсь, Ваше Высокоблагородие! Будет исполнено! — с готовностью козырнул тот, ввинтился в толпу и присоединился к счёту.

Даже странно. Дар к капитану я не применял.

В дверях мне попался святой отец. Я бы даже сказал: боевой поп. Очень уж тот выглядел по-военному. Короткий ёжик волос, борода не в растопыру, но аккуратно подстрижена. Ряса чёрная, но не как обычно — хламидой, а укороченная — до колен. На ногах штаны военного фасона, заправленные в высокие армейские сапоги. На шее — серебряный крест на массивной цепи. На плечах — портупея. Широкий пояс увешан подсумками… Не удивился бы, если б там оказались гранаты.

Увидев меня, святой отец шагнул в сторону, уступая дорогу, и как-то странно прищурился. Не знаю, что он там хотел рассмотреть, но его взгляд мне не понравился. Очень.

Как себя вести с духовным сословием, я не знал в принципе. Единственный опыт — отец Никодим, да и то понаслышке. Поэтому, буркнув «здрасьте», кивнул и прошёл мимо. Но долго ещё чувствовал спиной «Чужое внимание».

В задумчивости я брёл по улице, пытаясь собрать мысли в кучу.

Настроение было поганым. Даже урок, преподанный генералу, не радовал. Да, проучил ублюдка, но в армию мне теперь путь точно закрыт. И как выкрутиться из положения, я представлял слабо. Чёткий план только что рассыпался карточным домиком, а нового ещё не придумалось. Поп ещё этот… Радовался только Мишенька, чем ещё больше бесил.

Решил пока вернуться в гостиницу. Поесть, отдохнуть, привести нервы в порядок. Меня ведь никто не гонит. Так что утро вечера мудренее, а там, глядишь, что-нибудь и придумаю.

За размышлениями я и не заметил, как опять погрузился в толчею Большой Спасской. Вокруг сновал народ, шумели машины, бегали мальчишки-рекламщиками, раздавая газеты и флаеры… Суета раздражала.

Захотелось быстрее убраться отсюда, но только я оглянулся в поисках свободных такси, как меня ожгло чувством опасности. Пока ещё неоформленной и неясной, но с каждой секундой она приближалась.

Я заозирался по сторонам и, наконец, определился, откуда исходит угроза.

По Большой Спасской в моём направлении летел большой чёрный электроседан, на каких здесь обычно разъезжали аристократы. Над крылом, действительно, трепетал флажок Рода — в бело-синюю полосу с чёрным орлом.

Бежать бессмысленно. Даже за угол завернуть не успею.

Лимузин приближался.

Уже стали различимы силуэты мордоворотов, сидевших внутри. Их эмоциональный окрас, если выражаться словами, варьировал от злобного: «как он запарил» до радостного: «наконец-то попался, стервец». Водитель крутнул рулём принимая к обочине, сбавил ход.