— Что они показывают?

— Слабенькую порнушку. Знаешь, что это?

— Нет.

— Тебе многому надо учиться, дружище. К счастью, у тебя хороший учитель. Я. Это порнография. Неприличное кино.

— Т-ты хочешь сказать, мы увидим, как... делают это?

Рой ухмыльнулся:

— Это мы бы увидели в крутой порнушке. А это слабенькое подобие.

— М-да... — промычал Колин. Он не имел ни малейшего понятия, о чем говорил Рой.

— Поэтому все, что мы увидим, — это голые люди, изображающие, что они делают это.

— Они... совсем голые?

— Совсем.

— Или не совсем?

— Совсем.

— И женщины?

— Особенно женщины. Смотри внимательно, тупица.

Колин взглянул на экран, страшась того, что может увидеть.

Пара на пляже целовалась. Затем мужчина сделал шаг назад, женщина улыбнулась и стала ласкать себя, раззадоривая его. Затем она отвела руки на спину, расстегнула верхнюю часть купальника, который был на ней, и стала медленно спускать его вниз. Внезапно взгляду предстали ее груди, большие, упругие, торчащие вверх и слегка покачивающиеся, — мужчина взял их в руки.

— Ну давай. Возьми ее. Давай! — воскликнул Рой.

Мужчина начал гладит грудь, сжал в руках, а затем начал ласкать вздувшиеся соски. Она наблюдала за ним, полузакрыв глаза.

Колин никогда в жизни не был так смущен.

— Ну и сиськи, — с восторгом воскликнул Рой.

Колину хотелось исчезнуть. Куда угодно. Вернуться назад, в темноту, одному.

— Потрясающее вымя! А?

Колин молчал, желая спрятаться куда-нибудь.

— Нравится тебе ее вымя?

Колин молчал.

— Вот бы пососать такое!

Колин мечтал, чтобы Рой заткнулся.

Мужчина на экране чуть опустился вниз и начал сосать ее грудь.

— В такой можно задохнуться!

Хотя картина шокировала и смущала Колина, он не мог оторвать взгляд от происходившего на экране.

— Колин! Эй, Колин!

— Что?

— Что ты думаешь?

— О чем?

— О ее вымени?

На экране мужчина и женщина бежали вверх по пляжу к зеленой лужайке. Ее груди подпрыгивали и раскачивались.

— Колин? Ты что, онемел?

— Почему мы должны говорить об этом?

— Это развлечет вас. Сюда не доносится ни одного звука, и мы не слышим, как они говорят об этом.

Пара легла на траву, и мужчина вновь начал ласкать ее грудь.

— Тебе нравятся ее сосочки?

— Черт! Рой!

— Нравятся?

— Наверно.

— Наверно?

— Ну хорошо. Они симпатичные.

— Любому парню понравились бы такие сосочки.

Колин промолчал.

— Может быть, гомику не понравилось бы, — бросил Рой.

— Мне они нравятся, — тихо ответил Колин.

— А что тебе нравится?

— Ты забыл, о чем мы говорим?

— Я хочу, чтобы ты произнес это.

— Я уже сказал. Мне нравится.

— Что тебе нравится? — настаивал Рой. На экране — вздувшиеся соски.

— Что с тобой? — спросил Колин.

— Со мной? Ничего.

— Ты придурок, Рой.

— Ты единственный, кто боится это произнести.

— Что произнести?

— Как ты это назовешь?

— Черт!

— Как ты это назовешь!

— Ну хорошо, хорошо. Я заставлю тебя заткнуться, я назову это.

— Называй.

— Мне нравится ее вымя, — произнес Колин. — Вот. Доволен теперь?

— Назови теперь другим словом.

— М-м-м.

— Другим.

— Ты отвяжешься от меня или нет?

На экране — груди, влажные от слюны. Рой взял руку Колина в свою и сжал ее.

— Другим словом.

— Ты назови. Ты ведь знаешь все слова.

— Ты тоже должен их знать.

— Что за удовольствие произносить всякую грязь.

— Маленький Колин боится, что мамочка услышит его и заставит вымыть рот с мылом.

— Не говори глупости, — ответил Колин, стараясь сохранить свое достоинство.

— Хорошо, если ты не боишься мамочки, назови другим словом. Посмотри на экран и скажи мне, что ты видишь.

Колин нервно прокашлялся.

— Ладно... мне нравится ее грудь!

— Грудь? Черт, Колин. Грудь у курицы.

— У женщины ее тоже так называют.

— Доктора, может быть.

— Все.

Рой сжал руку Колина сильнее.