Но Рой не появился. Скорее всего он был слишком далеко, чтобы услышать это.

Колин провел еще пару минут под грузовиком, а затем выбрался оттуда. Роя не было, но он вполне мог спрятаться в одном из тысячи темных мест в предвкушении схватки.

Колин стал осторожно пробираться среди останков машин к западу. Потом он побежал сломя голову через открытое пространство, несколько замешкался между старыми обломками, убедился, что следующий открытый участок вполне безопасен, и бросился дальше. Когда он находился в пятидесяти-шестидесяти ярдах от фургона, где последний раз видел Роя, он повернул на север к лачуге Хобсона.

Если бы он мог добраться до велосипедов, пока Рой искал его повсюду, у него был бы шанс улизнуть. Он бы разбил велосипед Роя, сломал бы колесо или что-нибудь еще, а затем уехал бы на своем, уверенный, что его нельзя догнать.

Он добрался до края свалки, свернулся калачиком рядом с разбитым автобусом и тщательно изучил мрачную темноту, окружавшую хижину Хобсона. Он увидел велосипеды у самых ступеней провисшего крыльца. Они лежали рядом. Он не пошел к ним. Рой мог рассчитать, что Колин вернется на это место, может быть, он уже там и прячется где-нибудь, готовый к нападению. Колин внимательно всматривался в каждое вызывающее тревогу место, пытаясь заметить какое-либо движение в отсветах лунного света. Вскоре он решил, что там никого нет. Однако некоторые участки ночь заполнила, как темная река, и в эти впадины проникнуть было невозможно.

В конце концов Колин решил, что лучше попытаться улизнуть и рискнуть подойти к велосипедам. Он встал, вытер с лица пот и побежал по открытому участку, разделявшему свалку и хижину. В темноте ничто не шелохнулось. Сначала он продвигался вперед медленно, затем быстрее, а последние сто ярдов пробежал, как стометровку.

Рой сцепил их велосипеды вместе, он использовал свою цепь для парковки и соединил колесо велосипеда Колина со своим.

Колин потянул за цепь и с раздражением стукнул по лицевой части замка, однако его усилия ничего не дали: механизм был прочный и надежный. Он не придумал, как расцепить их, не зная шифра замка Роя.

Немного упавший духом, он вернулся к автобусу, чтобы обдумать дальнейший план действий. У него было только два варианта: или попытаться вернуться домой пешком, или продолжать на бесконечных дорожках свалки игру в кошки-мышки с Роем.

Он предпочел бы остаться там, где был. Главное, что он был еще жив. Если его не будет дома достаточно долго, мать заявит о его исчезновении. Правда, она может не вернуться домой до часу или до двух, а сейчас, видимо, только полночь. Он нажал кнопку своих наручных часов и с удивлением обнаружил, что на самом деле намного меньше: было без четверти десять. Он мог бы поклясться, что эта бесконечная игра в прятки продолжалась, по крайней мере, часа три-четыре. А может быть, Уизи придет домой раньше? И если его не будет дома, она может позвонить родителям Роя, и выяснится, что Роя также нет дома. Самое позднее в час ночи они обратятся в полицию. Полиция немедленно начнет искать их и... Эх, а с чего начнут они свои поиски? Конечно, не со свалки. Они начнут искать их в городе. Затем вдоль берега. Затем в районе холмов. Это будет уже завтра и далеко за полдень, а может быть, и во вторник или даже в пятницу, пока они обойдут все и придут к лачуге отшельника Хобсона. И как бы ни хотелось ему остаться тут, рядом с горой круглых резиновых покрышек, он знал, что ему не продержаться в течение сорока восьми часов, или тридцати шести, или даже двадцати четырех, чтобы не быть схваченным Роем. Ему должно сказочно повезти, чтобы это получилось при свете дня.

Ему следовало идти домой пешком. Разумеется, он не может возвращаться той же дорогой, какой они приехали с Роем, потому что, если Рой заподозрит, что он покинул свалку, и вздумает преследовать его, они могут встретиться на безлюдном участке дороги. Велосипед катится по дороге почти бесшумно, и Колин боялся, что не услышит его и будет застигнут врасплох, когда Рой уже окажется близко. Итак, ему надо пересечь пустырь, спуститься с холма к железнодорожной колее, затем пройти вдоль колеи к сухому руслу ручья рядом с Рэнч-роуд, а потом двинуться в Санта-Леону. Этот путь будет труднее, чем любой другой, особенно в темноте, но так он сможет сократить расстояние с восьми миль до семи, а может быть, и до шести.

Колин болезненно осознавал, что одно подавляющее чувство руководило им во время составления этого плана — страх. Скрываться. Бежать. Скрываться. Бежать. Казалось, он не способен придумать какую-либо альтернативу своим трусливым действиям. Он чувствовал, что не годится для более решительных поступков, и страдал от ощущения, что он такой жалкий.

— Тогда оставайся здесь и сражайся с Роем его же способом!

«Удобный момент».

— Не убегай! Нападай!

«Какая приятная фантазия, но это невозможно».

— Вовсе нет. Стань агрессивным. Порази его.

«Он быстрее и сильнее меня».

— Тогда будь хитрым. Поставь ему ловушку.

«Он слишком умен, чтобы попасться в любую ловушку, какую я смогу ему поставить».

— Откуда ты знаешь, если ты даже не пытался?

«Я знаю».

— Откуда?

"Потому что я — это я, а он — это Рой".

Колин быстро положил конец внутреннему диалогу, потому что это была пустая трата времени. Он понимал всего себя слишком хорошо. Он просто не имел сил или желания переделывать себя. Прежде чем он попытается стать кошкой, надо убедиться на сто процентов, что нет никаких шансов оставаться и дальше мышкой.

Это была одна из тех черт, за которые он себя презирал.

Останавливаясь на каждом шагу, чтобы проверить дорогу, прежде чем ступить на нее, Колин перебирался от одной машины к другой. Он неуклонно продвигался к холму, с которого Рой пытался столкнуть «форд» на поезд, потому что именно оттуда ему легче всего было добраться до железнодорожной колеи. Ночь была на редкость спокойной. Любой шорох в сухой траве от его ботинок разносился подобно грому, и он с ужасом ждал, что Рой вот-вот свалится ему на голову. К счастью, он достиг дальнего конца свалки незамеченным.