Подчиненные ему Апробаторы готовятся выпустить свои дальние техники сквозь защиту Монолита, но внезапно русские уже отступают за пределы зоны обстрела. Тем временем ствол пушки начинает светиться багровым пламенем. Ван поднимает собачьи брови в недоумении. Так это не ПТО? Ну и что? Монолит уже пробовали пробить энергооружием. Безуспешно.

БАМ!

В следующий момент энергозаряд прошибает купол и превращает бойца с Монолитом в пепел. Сама плита рассыпается кучу осколков. Но Ван это уже не видит — его тело обожжено ударной волной, он умирает, не в силах пошевелить ни одной лапой.

— Я бы мог добавить тебя в Легион, — раздаётся спокойный голос русского. — Но твоя форма пса-бергеста пригодится моему пушистому другу. Впрочем, немного в Легионе ты всё равно побудешь.

И Ван ощущает, как его разум вырывают из собачьего тела, лишая последней связи с жизнью.

Забрав сознание командира ханьского отряда, я осматриваю разбросанные обломки Монолита. Жора возбуждённо поквакивает. Да-да, жабун прав — эти осколки заслуживают внимания.

— Соберите обломки, — отдаю приказ гвардейцам.

Оставлять эти камушки на месте было бы настоящим расточительством. Ясно, что это ещё одна из разработок Странника. Даже по отдельности эти обломки способны создавать защитные поля, пусть и не такие мощные, как наши зеркальца. Но их уникальность в том, что они пропускают исходящие атаки, одновременно блокируя входящие. Ци-ван, конечно, очень щедрый человек, раз передал мне такой ценный артефакт. Уже второй.

Теперь нужно решить, как распорядиться Даром, полученным от поглощённого оборотня. Завтра я отправляюсь к ликанам, и мне не помешает сильный и верный спутник.

— Малой, ты готов получить второй Дар? — спрашиваю, обращаясь к своей тени.

— Тяв! Тяв! — раздаётся незамедлительный ответ, полный готовности и энтузиазма.

Спойлер следующей главы:

Склад в Давирисе, Тавириния

Гумалин, вернувшись на склад, смахнул с себя остатки дневной пыли и, оглядевшись, уверенно направился к своему тайному укрытию под столом. Он ловко достал оттуда свою драгоценную заначку. Перед ним оказались скромные, но столь любимые лакомства: хлебушек, основательно пропитанный беленькой, с мягким ароматом и приятной горчинкой, а также тазик с «пьяным арбузиком» — сочные, рубиновые кусочки, щедро напитанные спиртом, готовые порадовать его вкусовые рецепторы.

Гумалин, как настоящий казид, знал толк в хороших моментах. Он с удовольствием провел ладонью по густой бороде, предвкушая заслуженный отдых. Шеф уехал, прихватив с собой имбу-пушку на боевую откатку, и теперь, наконец, можно было расслабиться и отпраздновать завершение полевых тестов. В конце концов, разве он не заслужил этот небольшой праздник? Конечно, заслужил!

— РР-ТЯВ-В!

Внезапно тишину разорвал резкий, хриплый лай, и прямо перед Гумалиным материализовалась жутковатая черная псина. Ну, какая «здоровая»? Ростом едва достигала полуметра, как шарпей. Но в её облике было что-то действительно пугающее: алые, светящиеся глаза, оскаленная пасть с острыми, как лезвия, клыками, и торчащие из головы кривые рога.

— Неужели всё так плохо? — с тихой грустью пробормотал Гумалин.

Псина, будто бы поняв его мысли, коротко тявкнула, резко вильнула своим хвостом и, как внезапно появилась, так же быстро исчезла, словно растворившись в воздухе.

— Ну вот, допился до чертиков, — тяжело вздохнул Гумалин, убирая свою заначку нетронутой обратно под стол, пока еще и белочка не наведалась.

Пустыня, Боевой материк

— РР-ТЯВ!

Ратвер оглядывается на глухое тявкание и видит на высокой песчаной дюне рогатую псину. Праотец ликанов моргает, и собака исчезает. Взяться ей было неоткуда, а потому Высший оборотень приходит к единственному возможному выводу.

— Вот и глюки пришли, — рычит недовольно оборотень. — Это всё из-за проклятого солнца.

— Фыр-фыр, — раздается новый звук.

Вдруг из песка, где только что стояла псина, показывается маленький шарик, весь в иголках. И только взглянув на него, оборотень ощущает, словно ему во внутренности плеснули ледяной воды.

— А-а-а-а-а! — с воплем Праотец ликанов бросается прочь. Подальше от опаснейшего существа в этой пустыне. Подальше от уисосика.

Ха, похоже, Гумалина еще можно отучить от пьянства. Хорошая новость.

— Пока не показывайся нашему бородачу в рогатом облике, — приказываю Ломтику, который уже вернулся в свой пушистый, милый облик. — По крайней мере, пока он трезвый.

— Тяв! — коротко откликается Ломтик, как бы подтверждая приказ.

Мы возвращаемся в мой кабинет. Ломтик, набегавшись за день, уютно устраивается у меня на руках и быстро засыпает, а я с наслаждением попиваю горячий кофе, одновременно просматривая его недавние воспоминания. Одно удовольствие — наблюдать, как Ратвер, Высший оборотень и член великой Организации, носится в панике, наткнувшись на подкинутого уисосика. Похоже, он больше не решится испытывать на вкус эту колючую «аромобомбу».