— Правильно. А с тёмными мы ещё разберёмся, придёт время. Лучше бы, конечно, без этого всего, что сейчас творится. Кому какая выгода? Негодяю Морозову, разве что, который всех нас ограбить хочет. А остальным — одни убытки. Поэтому правильно вы сделали, что на сторону Павла встали.

— Он — наследник законного государя. Иначе я не мог поступить, — опять пришлось немного слукавить, ведь истинной причиной было другое.

Ярослав принялся меня расспрашивать, как и когда я открыл в себе столь необычный дар. Пришлось упомянуть о своей семейной ситуации и переезде в Сибирь. Потом речь зашла и о моих владениях. Когда я сообщил, что строю рубрумитовую шахту, у Ярослава от удивления даже брови приподнялись:

— Вот как? Да мы с вами, Алексей Михайлович ещё и коллеги! Я ведь тоже добычей рубрумита занимаюсь, только не в Сибири, а здесь у нас, на европейском севере. Там все мои шахты.

Не коллеги, а конкуренты, подумал я, но в слух ничего не сказал. Я вообще старался говорить по минимуму, а больше слушать и наблюдать за собеседником, пытаясь понять, что это за человек. Сейчас Ярослав Долгоруков изображал радушие, но что-то подсказывало, он не всегда такой добренький.

— Мой дядя по матери занимался добычей рубрумита, я его дело продолжаю, — объяснил я.

— Вот как? Семейное дело, значит? Очень правильно, я считаю. А какая фамилия у вашего дядюшки? Может, и я слышал о нём?

— Давыдов.

— Давыдов… Да-да, приминаю. Лично мы с ним не встречались, но слышал. Что ж, продолжать дело семьи — это хорошо. А ещё и о продолжении рода не мешает подумать, тем более когда есть столь необычная способность. Наверное, вы бы хотели, чтобы ваш наследник перенял ваши таланты?

— Об этом я уже позаботился.

— Уже сын есть?

— Нет, — улыбнулся я. — Пока нет. Но думаю, появится. Шансы немалые.

— И сколько уже у вас жён, простите за нескромный вопрос?

— Три.

— Ну, три — это не так уж и много, — Ярослав поморщился и повертел рукой. — Вот у меня, например, шесть включая покойную Катюшу, да пребудет она на в Саде блаженства. А сыновей знаете, сколько? Всего трое. Представьте себе. Поэтому я считаю так: чем больше жён, тем лучше.

— Когда средства позволяют, — добавил я.

— Средства — дело наживное. А вот наследие… наследие — это важно.

Ярослав ещё немного поспрашивал меня о личной жизни. Мне это не слишком нравилось, но я был здесь гостем, поэтому недовольства не продемонстрировал. А напоследок глава рода Долгоруковых сказал:

— Господа, хорошо мы с вами сидим общаемся, но, к сожалению, забот сегодня предстоит много. Собираюсь семью в своё загородное поместье перевезти. Вы же, надеюсь, сопроводите нас?

— Может быть, вам всё-таки переехать в государеву резиденцию? — предложил майор. — Подумайте. Там безопаснее.

— Нет-нет, это вовсе ни к чему. Не смею смущать государя своим присутствием, — отказался Ярослав. — Тем более у меня есть где жить. Охрану-то я себе обеспечу: завтра-послезавтра моё войско в Москву прибудет. Понимаю, см виноват, легкомысленно отнёсся, не собрал всех заранее. А сейчас у меня людей под рукой мало осталось, поэтому я и вынужден просить об одолжении.

— Я позвоню Дмитрию Павловичу, спрошу дозволения, — сказал майор.

Вдруг дверь распахнулась и в комнату влетел запыхавшийся высокий мужчина с бородой, который меня сюда привёл.

— Ваше сиятельство, беда! Ваших дочерей враг в заложники взял!

Два вражеских одарённых, захватившие заложниц, закрылись в одной из комнат в конце коридора. Три дочери Ярослава Долгорукова оказались во власти врага, и глава рода, едва узнав об этом, лично отправился вести переговоры.

В коридоре столпились люди, среди которых были я, майор, сын главы рода, высокий бородач Кузьма — то ли слуга, то ли охранник Долгоруковых, и четыре женщины, точнее три женщины и одна девушка — коренастая, с круглым лицом, длинной русой косой и пышной грудью. Её домашнее синее платье с длинными рукавами выглядело скромно, только вот сбоку оно порвалось, из-за чего получился эдакий разрез, демонстрирующий упитанную ножку. Но девушка не обращала внимания. Ей было не до этого. Из-под чёрных бровей смотрели большие карие глаза, пышущие гневом, ведь там, за дверью, томились её сёстры, которым сейчас грозила опасность.

Царило напряжённое молчание. Все с нетерпением ждали возвращения главы рода.

Но вот дверь комнаты открылась, и Ярослав вышел.

— Их двое, — проговорил он, подходя к нам. — Один — маг воздуха, второй — фиг поймёшь кто. Лица в масках. Как они сюда пробрались? Где все часовые, Кузьма?

— Ваше сиятельство, я расставил людей по этажам — всех, кто остался. У нас очень мало охраны. Наверное, эти двое невидимостью обладают.

— А приборы энергетического зрения где?

— Нету, ваше сиятельство. Всё уничтожено.