— Ну конечно! Ваши мелкие стычки важнее, чем уничтожения тьмы. Понимаю, — с сарказмом проговорил Михаил. — А между прочим, ещё один мир уже на грани гибели. Кажется, тот самый, куда твою подругу заслали. Не справляется, видимо.

— Заира?

— Наверное. Не помню имени.

От мысли, что Заира в опасности, на душе стало тяжело. Конечно, она была уже совсем другим человеком, как и я. Нас давно ничего не связывало. Но воспоминания остались. Вот только что я мог сделать? Нарушить приказ? Дезертировать? Так меня за это накажут (по крайней мере, попытаются), а мне ведь ещё жить в этом мире.

— В любом случае, прямо сейчас — не могу. Не отпустят. Или я дезертировать должен? Займитесь без меня, а я присоединюсь, когда на главного тенебриса пойдём.

— Что значит, без тебя? Ты же самый сильный владеющий. И так рискованное мероприятие, а без тебя — и подавно. Нет, так не годится. Либо все идёте, либо никто.

— Значит, без меня никак… Ладно. Тогда пусть Десятый сделает яму где-нибудь поближе. Постараюсь выкроить время.

— Поближе? В столице, что ли? Знаешь, если бы это было так просто, то по Москве уже давно разгуливали бы толпы тёмных тварей. Но где они? Нету.

— Значит, это невозможно?

— Может быть, и возможно. Я не спрашивал. Но видишь ли, в чём дело, если где-то появится одна яма, там будут возникать и другие. И в столице образуется область тьмы не хуже, чем в Сибири. Ты этого хочешь?

— Какая разница? Всё равно мы скоро уничтожим главную тварь, и тёмные больше не полезут к нам.

— Ну… скоро. Может, и не скоро. А может, и вовсе не убьёте, а сами все передохните. Вот сгинете там, что тогда люди будут делать?

— Понимаю твои опасения, но не могу сейчас всё бросить и мчаться в Сибирь или ещё куда-то. Не отпустят, а дезертировать я не намерен. Поэтому ждите, когда мы победим повстанцев и я освобожусь.

— А если ещё год будете этих ваши повстанцев побеждать? А если не вы их, а они вас? Тут наиважнейшее дело намечается, а ты со своими повстанцами носишься, как с писаной торбой.

— Да плевать мне на них. Я не об этом толкую. Не понимаешь, что ли? Значит, пусть Десятый открывает проход здесь, если ждать не собираетесь.

— Ох, как же с тобой тяжко!

— С тобой не легче.

И тут мне пришла в голову одна любопытная идея, как можно быстро покончить с повстанцами. Стая ведь у меня есть. Так почему бы не занять своих подданных делом, если у нас такие проблемы возникли?

— А знаешь, что, — сказал я. — Давай вот как поступим. Пускай Десятый сделает яму где-нибудь в кремле. Я туда загоню тёмную стаю, она всех повстанцев перебьёт, бунт будет подавлен, меня отпустят отдыхать, и я займусь нашей главной задачей. Мне как раз сейчас подчиняются несколько генералов, оставшихся от последнего повелителя. Можно применить их по назначению.

— Погоди-погоди… То есть ты хочешь полчище тёмных тварей в центр Москвы отправить? Ты с ума сошёл, парень? Ты представляешь, что там начнётся?

— А что начнётся?

— А ты мозгами пошевели. Я-то думал, ты поумнее будешь.

— Вот не надо мне. Сам то — ума палата. Угробил кучу родни ни за что, пока со мной воевал.

— Так ты оскорблять меня вздумал, засранец малолетний? Похоже, в вашем мире не учат учтивости.

— Это кто тут ещё малолетний? Да я в том мире постарше тебя был.

— И толку? Ума не нажил.

— Зато ты у нас интеллектуал. Такой умный, что тебя даже родственники решили прихлопнуть, чтобы ты ещё больших проблем им не доставил.

— Ах ты…

— Что я?

— Да я б тебя… Был бы я жив!

— И что бы тогда ты сделал?

— В порошок бы стёр!

— Ну да, конечно! Что-то плохо у тебя получалось меня в порошок стирать.

Мы замолчали. Духи не могли никак друг с другом подраться, поэтому оставалось только оскорблениями перебрасываться. Но какой в этом смысл? Так можно бесконечно ругаться и ни к чему не прийти.

— Послушай, Михаил, — сказал я. — Давай не будем опускаться до оскорблений. Нам надо дело делать, а не в бирюльки играть. Ты понимаешь, что если война со сторонниками Морозова продолжится, то погибнет очень много народу, в том числе сильных владеющих? Кто тогда пойдёт на границу с тёмными драться? У нас и так из-за этой идиотской стычки уже два гвардейских батальона полегли без всякого смысла. Сколько ещё людей мы потеряем? А если я задействую стаю, мы избежим напрасных жертв.

— Может, оно так, — проговорил Михаил всё ещё недовольным голосом. — Да только я вообще не знаю, сможет ли Десятый проделать брешь там, где тьмы и в помине никогда не было. Понимаешь ты это или нет?

— А ты у него спроси.

— Ладно, спрошу. Только не особо-то рассчитывай.

— Надежда умирает последней.

Когда я проснулся, на улице уже рассвело, а в комнату кто-то стучался. Я встал, натянул штаны, открыл дверь. На пороге стояла служанка с подносом. Завтрак мне принесла. Поев, отправился на тренировку, а вечером вновь оказался за столом с князьями и боярами, собравшимися под началом Ярослава Долгорукова. Сегодня их стало ещё больше. Появились новые лица, да и военной техники в поместье и за воротами прибавилось.