До сих пор мне удавалось избегать их внимания. Ни в одной из прожитых ранее жизней с Высшими я не сталкивался. Хотя не раз слышал и видел последствия их вмешательства в жизнь людей. И мне очень хотелось, чтобы так оставалось и впредь. Да только поздно. И это одновременно пугает, раздражает и щекочет нервы.

Здесь ее называют Хель, Хольда, Морана, Мара. Повелительница царства мертвых и царица преисподней, где в одной части царит вечная стужа, а в другой от вулканического огня плавится само мироздание. А еще она покровительница одаренных, за исключением посвятивших себя Живе. А еще она дала понять всему Княжеству, что я нахожусь под присмотром и защитой Богов. С одной стороны мне это на руку, а с другой — что запросят с меня за это? И смогу ли я расплатиться? Тут ведь и перерождение не спасет. Эти мстительные твари достанут везде! Но какая же она стерва! Ненавижу! И в то же время я благодарен ей!

Я уже ощутил на коже острие кинжала, когда Угрюмов просто исчез. Растворился. Осыпался прахом. А рядом со мной послышался переливчатый, как серебряный звон, такой родной и давно забытый смех. Боясь спугнуть тревожащее душу наваждение, я обернулся:

— Жанет?! — мир вокруг перестал существовать, остались только эти любимые глаза и улыбка. Ее улыбка!

— Нет, глупенький, — рассмеялась Жанет, а сердце сдавило от накативших воспоминаний, — Я не она.

Как?! Почему?! Нет! Переход от обыденности жизни к всепоглощающему счастью, а потом обратно в серую безнадегу был настолько болезненным, что я едва устоял на ногах. Лицо стоящей рядом женщины стало другим. Более жестким, хищным, но, тем не менее, оставалось божественно прекрасным.

— Кто ты?

— Ты же знаешь ответ, — от ее улыбки не осталось и следа. Да, я знал ответ. Он сам возник в голове, с легкостью обойдя барьеры, воздвигнутые во время поединка и так и не снятые из опасения, что возможно здесь есть еще один менталист подобный Чалому.

— Что вам от меня надо? — мне не нравилось все это, но тут я бессилен.

— Со временем ты все узнаешь, — она улыбнулась и кокетливо поправила упавшую на глаз серебристую прядку, — Ты все делаешь правильно, — и снова этот выворачивающий на изнанку душу смех.

Стерва! Самая настоящая стерва!

— Я всеее слыыышуууу, — с ноткой безумия рассмеялась Хель, — Мне пора, — ее лицо вплотную приблизилось к моему. Я почувствовал на губах пахнущее морозной свежестью дыхание. Ледяные осколки глаз богини пронзили меня насквозь, — Одноглазый и Однорукий[1] шлют тебе привет, воин. Ты им понравился! — она снова безумно расхохоталась. От нее повеяло жутью. Сквозь белоснежную кожу проступила костлявая маска смерти, — А это тебе подарочек от меня, — я почувствовал, что знаю и понимаю, как она убила Угрюмова. И, самое главное, могу повторить это заклинание в любой момент.

— Благодарю! — это действительно божественный подарок. Дыхание смерти. Тихое и беспощадное, от которого нет спасения. Моих сил хватит лишь на одно, потом придется долго восстанавливаться. Но когда-нибудь оно может сберечь мне жизнь.

Хель исчезла, оставив после себя сладковатый запах тлена, смешанный с цветочным ароматом. Она ненадолго появилась около Олега, что-то сказав ему, и растаяла в воздухе. Теперь уже насовсем. По ошарашенному лицу Наследника, я понял, что он тоже видел ее. Значит и мне не померещилось. А то мало ли… Всякое может быть. С Чалого могло статься обработать оружие ядом или наркотиком. Честь для цепного пса рода Угрюмовых точно была пустым звуком.

По ушам ударил гул голосов, яркий свет резанул глаза. Я и не обратил внимания, что все время, пока здесь была богиня, вокруг стоял полумрак и вязкая тишина. В воздухе пахло страхом. Гости боялись поднять на меня взгляды. А когда я выходил, попрощавшись с Наследником, расступались от меня, как от прокаженного.

Атмосфера отчуждения сохранилась и на дирижабле. Мне надоело, что члены экипажа и посольские шарахаются при виде меня, и я перебрался из каюты в одно из технических помещений, расположенных неподалеку от моторных гондол. Отсюда было ближе ходить на обходы и предписанные регламентом проверки. Правда комфорта меньше, но мне нравится. Главное людей нет. Я не социопат, но когда на тебя постоянно смотрят с опаской и злобой, это надоедает. Единственные, с кем у меня сохранились нормальные отношения — это Наследник, братья Лобановы и профессор Юнг. По большому счету, мне хватает.

Раздался стук в дверь. Я отложил в сторону «Академический вестник» — научный журнал, взятый мной у Юнга на почитать перед сном.

— Открыто, — буркнул я и в мой закуток ввалился румяный Судиша Лобанов.

— Спишь, медведь?! — хохотнул княжич. Братья оказались компанейскими парнями, и незадавшееся поначалу знакомство быстро переросло если не в дружбу, то в добрые товарищеские отношения. Во многом, конечно, благодаря Олегу. О визите Хель мы с Наследником не вспоминали и не говорили, но внимание богини крепко объединило нас.

— Читаю, — хмыкнул я.

— Как можно всерьез интересоваться такой нудной заумью? — скривился княжич, с отвращением гладя на «Вестник».

— Каждому свое, мой друг, — подал я плечами, — Каждому свое… Чем обязан честью видеть у себя целого княжича Лобанова?

— Олег велел передать, через два часа прибудем.

— Ясно, — я нехотя поднялся с койки. Придется идти переодеваться. К посольству я отношения не имею, но по договоренности с Великим Князем отвечаю за безопасность Наследника.